Но всё было не так, как тогда. Артур отстранился и вынудил меня поставить ладони на стену душевой кабины. Одной рукой так и гладил спереди, а второй я почувствовала, как прикоснулся сзади.
– Расслабься, – тихо предупредил, а потом мягко проник пальцами внутрь.
Ощущения были странными, скорее непривычными. Туговато, но не больно, а через несколько мягких поглаживающих движений даже приятно. Он выскользнул, а я повернулась и обвила руками его шею. Внизу живота и там, где он касался, всё млело и горело.
– Я хочу сейчас, – решительно выпалила ему, пока этой самой решительности было в достатке.
– Прямо здесь? – переспросил, целуя меня отрывисто в губы. – Я думал, девочки хотят свой первый раз на кровати, чтобы всё красиво.
– Для нас девочек главное, чтобы мальчик был, с которым хочется, – прошептала ему в ответ, а потом добавила: – Любимый чтобы.
Глава 29
– Не здесь, Мышка, – сглотнув, Артур отстранился. – Парни первый раз хотят своих любимых девушек тоже на постели.
Он так выделил это “любимых”, что я окончательно разомлела.
Вот мы и признались друг другу. Так больно было любить, как мне казалось, безответно, но как сладко, когда понимаешь, что всё взаимно. И выражение “душа поёт” обретает смысл, о глубине которого раньше и не подозревал.
Артур больше ничего не говорит.
Он выключил воду и открыл дверцу кабинки. Прохладный воздух ворвался внутрь и заставил поёжиться. Но Артур уже через пару секунд набросил на меня большое пушистое полотенце, а второе обернул вокруг своих бёдер.
Я даже сказать ничего не успела, как он забросил меня на плечо и унёс из ванной.
– Не передумала? – остановился у своей двери и поставил меня на пол. – Спешить незачем.
– Ждать тоже, – я встала на носочки и поцеловала его.
Артур прижал меня к себе и толкнул дверь в свою комнату. Через секунду ни на нём, ни на мне полотенец уже не было. Наши тела горели, поэтому когда моя спина коснулась простыней, они показались мне необычайно прохладными.
В поведении Артура что-то неуловимо изменилось. Он не стал менее нежным или осторожным, но теперь в его ласках угадывалась большая уверенность и напористость. Будто тогда в его доме и сегодня в душе он сознательно себя притормаживал, а теперь перестал.
Он целовал меня так, как не целовал ранее. Глубоко, напористо, сладко. Без осторожности, как тогда ночью, без горечи, как когда мы вернулись из клуба, без дразнящего флирта, как сегодня в душе.
