Всё ещё пребывала в шоке. И даже сколько не с предложения Эдика, сколько со своего ответа.
После той ссоры после поцелуя всё стало хуже. Артур со мной здоровался только в присутствии родителей и то сквозь зубы. Выглядел по большей части злым и угрюмым. Тренировался с утра до ночи, буквально изматывая себя. Я даже как-то подслушала их разговор с отцом. Случайно зацепилась, но осталась незамеченной до конца намерено.
– Ты превышаешь нагрузку даже не в два, а в три раза. Мышцы просто перегорят и упадёшь на ноги. Как раз перед игрой, – негодовал отец.
– Я всё контролирую, – упрямо ответил Артур.
– Ага, я вижу, – шаги стихли. Наверное, папа подошёл к нему ближе, он всегда так делал, когда пытался разобраться что происходит с дорогими ему людьми, а Артур, это было очевидно, стал ему дорог. И не только как протеже. – Что с тобой происходит, парень? Тебя ломает. Дело в брате?
Брат? Артур говорил, что у него есть брат, когда рассказывал о матери, но как-то вскользь.
– Врач же сказал, что это ухудшение – временное.
Так действуют препараты, а перед операцией медикаментозная терапия необходима.
– Ему плохо. Очень. Хуже чем было.
– Артур, доверься врачу. Хуже чем было, твоему брату уже не будет.
– Всегда есть куда хуже, – горько ответил Артур тихим голосом.
Мне вспомнились его слова о матери, о том, как она тяжело болела. Им с братом, наверное, казалось, что ничего не может быть хуже, чем смотреть, как мучается самый родной для них человек. Но потом её не стало, а это, должно быть, совсем невыносимо.
Мне и представить страшно, что было бы со мной, если бы моя мама… Нет! Даже думать не хотелось о таком.
– Артур, притормози. Пусть врач делает своё, а ты делай своё. Всё будет хорошо.
С тренировками он, может, чуть и притормозил, но зато его качнуло в другую сторону. Домой стал приходить поздно, с явным запахом алкоголя. Один раз ночью я проснулась от шума, и мне даже показалось, что из его комнаты раздался приглушённый женский смех.
Я накрыла голову подушкой и буквально умоляла сон прийти быстрее ко мне.
Но он, предатель, как специально, не торопился. Зато слёзы ревности и обиды, которые я точно не звала, были тут как тут.
Артур продолжал выкладываться по полной на тренировках по утрам, а вечерами пропадать в клубах, возвращаясь домой за полночь. Отец хмурился, но сказать ничего не мог. Его протеже исправно выполнял свою часть сделки.
А я… продолжала ходить на свидания с Эдиком, а сама сгорать изнутри от чувств к Артуру. И так все эти чёртовы три недели.
