Едва взглянув на маму и заметив удаляющуюся спину папы, чувствую, как щеки становятся пунцовыми.
Пока я быстро перебираюсь через Ваню и хватаю свою футболку, чтобы укутаться, он подцепляет мои шорты, дабы прикрыть кричащий стояк.
Я готова сквозь землю провалиться, но поможет ли это?.. Зная свою маму – вряд ли.
– Вот до чего твои конкурсы доводят, – продолжает она наседать, сжимая пляжную сумку в руке. – Приехала сюда с нами, чтобы опозорить перед порядочными людьми. Лучшего места не нашла?
– Пфф… – слышится сбоку.
– Мам, – морщусь, натягивая футболку. – Перестань, пожалуйста. Умоляю.
Мой голос будто эхом разносится. Или внутри меня такой вакуум, что слышится так? Ещё раз осматриваю лаундж-зону. Полупрозрачные шторки, рядом зонтики с шезлонгами, на которых располагаются первые отдыхающие.
Кажется, все и всё видели.
А что сейчас будет? Слезы едва держатся внутри. Как теперь быть? Мама мне мусор не выкинутый полгода припоминает, а это? Всем ведь родственникам теперь расскажет…
Кинув короткий взгляд на розовые шорты в руке Соболева, подтягиваю колени к туловищу и обнимаю их.
Прячу глаза.
– Мне кажется, вы преувеличиваете, – произносит Ваня, рыская в поисках пачки сигарет. – Мы совершеннолетние, взрослые люди. Доброе утро, кстати.
Нахожу «Мальборо» и подаю ему, не глядя.
– Упустили мы тебя, Тайка, – игнорирует Соболева мама. – Работой были заняты, от неё жизни человеческие зависят, думали как-то сама вытянешь. Понимать всё должна. Не маленькая ведь уже. А ты…
Опустив голову на колени, молча наблюдаю, как Ваня прикуривает сигарету и затягивается.
Сжимает зубы и поигрывает желваками на скулах, досадно потирает плечо.
– Да что такого произошло-то? – он снова нахмуривается. – Сюр какой-то…
– Папа говорил, что все ваши конкурсы – это разврат один. Спонсоры не так просто подарки дарят, а я не верила. Думала, порядочная ты у нас…
Не выдержав, всхлипываю и потираю пылающую щеку о коленку.
Смотрю на Соболева, который с каждой секундой будто напряженнее становится.
Положив руку мне за спину, он успокаивающе проводит ладонью вдоль позвоночника.
Сталкиваемся взглядами. Хаотичными и бегающими.
Вот тебе и все нормально, – мысленно ему проговариваю.
В укор, конечно. Так получается.
Извини, – видится в его глазах.
А мне его извинения никуда не уперлись. «Когда ты со мной, ты в безопасности» – он говорил. Я ведь знала, что опасно это… прямо посреди пляжа. Чувствовала.
Получилась самая настоящая «Мертвая петля».
