На этот раз белый.
Телефон нетерпеливо вибрирует на кровати. Укладываясь на прохладные простыни, отвечаю на звонок:
– Привет, Ми,
– Привет, Тай. Забыла про подругу, – с обидой в голосе выговаривает.
– Прости. Отпуск, сама понимаешь. На пляж собираюсь.
– Везет тебе. Нам с Миром море только на пенсии светит, когда ипотеку выплатим.
– Зато всё сами, – смеюсь в ответ. – Вы ведь этого хотели?
– Ага. Я тебе с новостью звоню, тетя Тая.
Прикрываю рот ладонью, чтобы не завизжать.
– Ты сходила на УЗИ? Боже… Кто?..
– Девочка, – радостно выговаривает Мийка.
– Как и договаривались. Дочек называем в честь друг друга.
– Мия… это просто… вау! Маленькая Таисия. У меня слезы, – обмахиваюсь каким-то буклетом с тумбочки.
Подумав, извлекаю из-под подушки зажигалку и сжимаю её в руке.
– Я тоже постоянно реву. Мир все время на работе, Ива на подработке, мне тебя не хватает.
– Скоро приеду, девочка моя.
Зажигая яркое пламя, на секунду задумываюсь, стоит ли рассказывать новоявленной Громовой, что здесь Соболевы.
А потом решаю, что не буду.
– Рада за вас, еще раз поздравляю. Девочка! Подумать только.
– Пока, – прощается Мия.
Девочка!
Мы со школы дружим. Мия, Ива и Тая. Кто бы мог подумать, что у Алиевой у первой дочка будет.
Чувствуя радостное возбуждение и готовность расцеловать весь мир, выбираюсь на пляж. А уже вечером, вернувшись в номер после ужина, бреду в душ и укладываю жесткие от солнца волосы. А затем натягиваю топ с джинсовым комбинезоном-шортами, долго и упорно настраиваю себя на встречу с Ваней, глядя в зеркало, и наконец-то… отправляюсь к Соболевым.
Глава 9. Тая
– Пушкин, – произносит загадочно Ваня, награждает меня своим фирменным прищуром и размещает в центре стола перевернутую картинкой карточку.
Я знаю, что такое «Иманджинариум» и даже люблю поковыряться в чужих мыслях, но подобный захватывающий интерес к настольной игре у меня определенно впервые.
Нервно сглотнув, отворачиваюсь.
Злюсь.
Мой план не замечать Соболева был провален ровно в тот момент, как мы уселись за круглый стол на террасе Соболевых.
Наши глаза оказались прямо напротив. Так, что им чертовски сложно было не столкнуться друг о друга.
Встречная полоса, яркий свет, отчаянный крик души и я наглухо… Вернее, снова не могу на него не смотреть. Физически не могу. Это выше моих сил.
Вот уже тридцать минут, на мужском лице не стираемая ухмылка.
Он понял.
Он всё понял. Я снова ему проиграла.
Потираю пылающую щеку. Ну, и ладно. Зато у меня с фантазией порядок.
