– Пойдемте уже, иначе там сейчас все столики займут, – поднимается Рори и тянет за руку Соболева.
Он тоже послушно встает, складывает в карман телефон и сигареты. Кивает нам с Сонькой.
Дальнейший вечер проходит действительно весело. Мы занимаем самый большой столик рядом с баром и сразу отправляемся на танцпол, где я даю себе установку – перестать следить за прикосновениями Соболева и Авроры и ОТ-ДЫ-ХАТЬ!
Просто отдыхать! Пить шампанское, плавно двигаться, привлекать внимание к себе.
В конце концов, после Турции начнется обычная жизнь.
Универ, встречи с моими подругами – Мией и Ивой, подготовка к областному этапу, хлопоты, связанные с переездом. Так зачем тратить оставшиеся девять дней отпуска на Ванины похождения?
Нет. Это совершенно не моё дело.
Несколько раз на медленные композиции меня приглашает Макс. Он много рассказывает о своей фирме, которую открыл с помощью средств отца, а потом, придвинувшись чуть ближе, приглашает в Москву как-нибудь на выходные. Я отвечаю неопределенно, просто чтобы не обидеть, и пытаюсь даже отдалиться, но Максим крепко удерживает.
Когда мы, взявшись за руки, возвращаемся к столику, Сонька чуть не плачет, потому что Ваня на правах старшего брата решил закончить её веселье на сегодня.
– Я тоже пойду, – произношу за компанию.
Только что усевшийся на кожаный диван Максим вдруг подрывается, но Соболев размещает руку на его плечо, и тот падает обратно.
– Пойдемте, провожу вас, – безапелляционным тоном произносит Ваня.
Я могла бы начать спорить или действовать назло, но зачем? Ведь на самом деле устала и спать хочется.
– Ва-ань, ты вернешься? – недовольно спрашивает Рори, игнорируя мой прощальный жест.
– Вернусь.
Обняв себя за плечи, слабо киваю Максу и отправляюсь в сторону своего номера. Следом за мной идёт Соболев и судя по ноющим интонациям, очень недовольная Соня.
Тишина турецкой ночи завораживает. Поэтому замедляю шаг и пытаюсь надышаться свежим морским воздухом. Наконец-то хоть немного прохладным от легкого ветра, пробирающегося под кожу.
– Почему я не могла потанцевать с тем парнем? – спрашивает Соня у брата.
На эмоциях получается громко.
– Голос скинь на пару делений, родная.
– Но почему? Ваня? Мне шестнадцать. Шестнадцать!.. Даже на утреннике в детском саду парами танцуют, а мне нельзя?
– Ну почему же, на утреннике как раз можно, – смеется он хрипло. – Но я здесь их не видел по расписанию.
Я тоже улыбаюсь. Такой он… домашний тиран, конечно.
– Машке повезло. Машка старшая.
