Это наш инструктор-пулеметчик «Бренди». У него там друг какой-то есть, и вся движуха туда-сюда через него идет. Кстати, благодаря ему нам ахматовцы подарили несколько «дефисит», — копируя Райкина пошутил Джура, — пулеметные короба на сто патронов! Очень удобная вещь.
— И тут ты справился. Тебя бы министром поставить каким-нибудь. Или президентом… Но Таджикистана!
— Нет. Спасибо. Тяжелая работа. «Джура» лучше будет собой.
Знакомство с ребятами из «Ахмата» у нас было коротким и достаточно поверхностным. У меня в Москве остался хороший приятель — чеченский амнистированный боевик.
В последнее время мы с ним очень плотно работали по бизнесу. Прекрасный человек. Чеченцами у «Ахмата» были только командиры. Остальные были добровольцами из разных регионов России возрастом от тридцати до сорока пяти.
«Вот прошло двадцать лет, и наши бывшие враги, с которыми мы сражались в Чечне и Дагестане, теперь бьются с нами бок о бок, — думал я, глядя на командиров из “Ахмата”. — Может так будет в будущем и с украинцами? Кто его знает».
Один из моих бойцов был наполовину чеченцем. Отец-чеченец, когда ему было десять лет, ушел из семьи и уехал на Родину. «Аглох» остался в России с матерью, но продолжал поддерживать отношения с отцом. Он был высоким и красивым парнем двадцати пяти лет. Смесь славянских и чеченских генов сделали его крепким и симпатичным. В нем были и брутальность и красота. Бурная черная растительность покрывала его голову, лицо и тело. Сидел он по статье 228, часть 4. Срок за такую статью обычно давали от десяти лет, из которых он отсидел только три.
Вечерами, чтобы отвлечься, мы любили поиграть в карты и поболтать о делах насущных. Мы собирались для приятного времяпровождения за игрой, распитием «коня» — смеси чифира, сгущенного молока и кофе — и беседовали обо всем на свете. С детства я помнил, как мужики, которые жили в нашем доме, собирались в беседке, которая стояла посреди двора и «забивали козла» в домино. Позже отец стал брать меня в гаражи, где тоже собирались мужики, чтобы «накатить по сто пятьдесят» после работы и поговорить за жизнь.
— Как думаешь, Констебль, почему за чеченцев русские в «Ахмате» воюют? — спрашивал меня «Магазин», который зашел к нам в гости поиграть в «Секу» на спички.
Он тоже воевал во вторую компанию и его цепляло, что русские не с нами, а в «Ахмате».
— Почему за чеченцев?! — удивлялся я, — Они за Россию воюют. У них там отличные лагеря подготовки. Грех их не использовать.
