— Это, — указал я на иконы бойцам, обосновавшимся здесь, — не трогать ни в коем случае! Лично мне отвечаете за это.
— Да понятно, командир. Мы же не твари.
Во многих квартирах еще оставался неуловимый дух прежних хозяев. Особенные маленькие вещи, которые были им дороги, так и стояли в трюмо на поверхности комодов или были разбросаны по полу. С фотографий смотрели незнакомые люди. Там, в своем прошлом, они были счастливы. Мы обошли все квартиры и спустились на улицу."
"В Попасной, как я узнал впоследствии, до сих пор проживало шестьсот человек — из двадцати тысяч живших здесь ранее.
Они не уехали ни в Украину, ни в Россию и остались выживать в своих домах и полуразрушенных квартирах. Местные военные и волонтеры из Луганска регулярно помогали им, привозя еду и воду.
Я взял с собой на осмотр бани «Банура», а остальных отпустил обустраиваться в нашей квартире. По дороге нам встретилась огромная труба местной ТЭЦ, на которой было написано: «Владивосток».
— О! Родной город! — вырвалось у меня. — Видимо кто-то из морпехов, которые брали этот город, оставил нам послание.
Рядом на здании была другая надпись: «Ахмат — сила!».
— А про «Вагнер» на этих стенах написано пулями, — сказал: «Банур», широким жестом показывая вокруг.
— Да ты поэт! — удивился я, и мы оба заржали.
Баню оборудовали метрах в пятистах от нашей пяти-хатки — в частном секторе на территории одного из домов.
Во дворе был колодец, и поэтому проблем с водой тоже не было. Мы организовали там практически круглосуточную помывочную, и по десять человек ходили мыться и стирать вещи.
Прачечная и баня не менее важны на войне, чем пища и боекомплект.
Спали мы не раздеваясь. У каждого был комплект термобелья и спальник. Приходилось надевать несколько пар носок и практически полностью заматываться в спальник. Тепло собственного тела служило нам вместо обогревателя. А душу грели мечты и надежды о хорошем будущем.
— Газовое отопление, — шутил «Цистит». — Лежи да пукай.
На второй день он наладил товарообмен с подразделением спецназа «Ахмат», которое стояло в доме неподалеку.
Наши вагнеровские пайки порядком уже надоели своим однообразием. «Джура» менял их на «Доширак», рис, морковку и подсолнечное масло. Неизвестно, где он раздобыл огромный казан и на костре делал настоящий плов с тушенкой.
— Джура, ты просто ангел, посланный нам Богом!
— Аллах велик! Да продлит Он твои дни и дни твоих родных, командир, — отвечал он на это с восточной учтивостью. — Но, если честно, то это не я.
