Армия была его домом, и он чувствовал себя хорошо. Нахождение здесь он воспринимал как обычное дело, и я не очень понимал, переживает ли он о будущем. По виду он был просто доволен сегодняшним днем. В принципе, он был прав. Служба была не пыльная, за исключением пары инцидентов, которые нужно было решать со спецконтингентом, который вне рамок передовой тихо начинал сходить с ума.
— «Констебль», у нас тут инцидент один есть, — обратились ко мне бойцы моего подразделения.
— Какой?
— Да «Борода» тут предлагает гранату взорвать и затрехсотиться.
— Так ему же до конца контракта дней десять осталось.
Я вызвал этого идиота на допрос и выяснил, что он так хотел проверить бойцов на верность Родине.
— Ты дебил? Тебя кто уполномочил проводить эти исследования?
— Да я без злого умысла, «Констебль».
— Ну СБ разберется теперь. Что у тебя в голове? — недоумевал я.
Мне пришлось написать рапорт, в связи с которым ему сделали внушение в Службе безопасности в связи с подозрением в дезертирстве и продлили контракт на три месяца без оплаты.
На следующий день ко мне приехал «Крапива», чтобы посмотреть на слаживание.
— Здорово, бездельник! Как дела?
— Нормально. Работаем с личным составом. Что слышно?
— Не знаю. Слышал про «Бороду», — усмехнулся он. — Он ножом тебя не подрежет?
— Пусть попробует.
— А так что еще?
— Да… С «Джуисоном» тут заплет был один, но мы ему дали возможность перевоспитаться.
У нас был дом, где складировали рюкзаки бойцов. «Джуисона» поймали на крысятничестве.
Он втихаря вытаскивал сигареты из этих рюкзаков. И сигареты-то были обычные, которые были у него. Пацаны, чтобы не чинить самосуд, привели его к командиру. «Джуисону» было пятьдесят семь лет, из которых он больше двадцати отсидел в зоне. Он просидел весь свой контракт на «Пивбаре», выполняя задачи с группами подпитки. Обычно, когда «Магазин» с «Дедом» уезжали на ротацию, он был за них.
— Ты для чего это сделал? — искренне недоумевал «Крапива». — Не хватает тебе курева, так подойди ко мне, кто бы тебе отказал?
— Пацаны… Убейте меня.
Бес попутал.
— Убейте? «Джунсон», ты хочешь пойти опять легким путем. Ты должен осознать свою вину перед коллективом, прожить свой позор и вынести урок.
— Зуд просто был, командир. Мне нужно было что-то спиздить. Я же не могу не воровать.
— Так пошел бы у украинцев спиздил бы что-то. У своих-то зачем? Тебе пятьдесят семь лет. У тебя дочь есть, ты рассказывал. А ты из-за пачки сигарет такую херню творишь.
