Вот представь, мы проходим мимо дома… По ровной дороге прямой.
По «открытке». И по нам начинается огонь со всех сторон.
С пулемета, с автоматов. Кое-как мы успеваем… Я всем кричу команду: «В дом все!». Так забегаем в следующий дом, в котором я и должен был их закрепить. То есть группа эта молодая.
И у нас с собой не было ни гранатомета, ни пулемета. В основном, легкое оружие.
— А гранаты?
— Были. И вот мы, получается, полночи перекидывались с ними гранатами. А та группа остается у меня без связи — радиостанция-то со мной.
— Я, кстати, к вам вчера приходил, когда ты отдыхал.
— И вот мы всю ночь вели с ними перестрелку. Всю ночь мы держали, получается, с трех сторон оборону. Получается, сбоку дом был с противником, следующий был дом с противником, и через дорогу был тоже противник у нас. То есть в окружении были практически.
— Прижали вас, в общем.
— Потом командир мне дал приказ, чтобы я вылез с другой стороны и задами прошел к своей команде. Чтобы мы с двух сторон их задавили. Вот я до утра пытался, делал вылазки, но были они все неудачными.
— Храбрый ты мужик, «Пруток».
— Я через командира попросил сзади стоящую группу, чтобы кто на рации подошел и сказали моим. И вот мы с двух сторон по рассвету с согласования командира начали атаку еще раз плотную. То есть моя группа вышла в огород, и прям с «открытки» на свой страх и риск с гранатомета сделали пять выстрелов, чтоб хотя бы пулеметчиков подавить. Мы в это время с соседнего дома, получается, пошли в атаку.
Он посмотрел перед собой.
— Изначально были переживания и мысли тяжелые. Во — первых, я на свой страх и риск встал впереди, получается.
То есть пошел первым. Так как всегда по тактике, когда группа попадала под обстрел и, допустим, уничтожали кого-то, то первым уничтожали командира. И, чтобы рация не попала в руки противника, дали указание, чтобы командиры шли в конце. В итоге, знаешь, я был тогда командиром группы над молодыми — ну в голове это как-то все сработало на автомате. То есть при начавшейся стрельбе сразу и команды резко отдавал, и затягивал кого-то за шиворот во второй дом.
И дальше команда, чтоб затащить «трехсотого», который был у нас. Волнения было очень много, и было понимание. Во-первых, было переживание, чтобы не начали они штурм на ту группу, потому что та группа моя без командира и без радиостанции осталась. Вот, это одно. Второе: я понимал, что у нас боеприпасов, по-хорошему, было, что несли мы с собой — могло не хватить на хорошую атаку.
