— Откуда так хорошо знаешь русский?
— В Москве управлял одной известной сетью восточных ресторанов.
«Круто! После расспрошу за что он сел».
Буквально через полчаса началась движуха. Наша разрушенная трехэтажка стала напоминать муравейник. Притащили генератор и провода с лампами, и через пару часов у нас был свет. Взяли у старшины буржуйки и обложили их камнями. Где-то раздобыли глину, и те, кому не хватило буржуек, сложили себе печки из кирпичей. По сравнению с нами — домашними, избалованными людьми — они действовали как единый организм.
Пацаны были более практичны и неприхотливы, что сильно повышало адаптивность в тяжелых условиях. Жизненный опыт, умноженный на умение выживать в агрессивной среде тюрьмы и зоны, давали им преимущество в умении приспосабливаться. Это была слаженная команда с четко распределенными ролями, быстро выполняющая поставленные задачи. Я наблюдал за ними и чувствовал восторг и восхищение в связи с их поведением. Ничего не нужно было повторять по два раза. Да и команд им не требовалось.
Они знали, что делать и делали это. Официально назначив «Сезама» своим заместителем, я ничего не поменял в их иерархии — он и так пользовался среди них авторитетом.
«Не все потеряно», — думал я.
Это были первые позитивные эмоции за последнее время.
Совет в Филях и знакомство с бойцами
Мы собрались впятером в нашей командирской комнате и стали обсуждать структуру и логистику нашего взвода. «Антиген», «Магазин», «Серебруха», «Птица» и я создали «штатку» — штатное расписание подразделения.
Мы вписали туда позывной, воинскую специальность, день рождения, номера жетона и оружия, которое получил боец. Еще до нашей встречи бойцы получили автоматы Калашникова и полный комплект обмундирования.
— Нам нужны штурмовики. Несколько групп. Которые будут работать на передке, — начал я наше совещание.
— Давай ты их и возглавишь, — предложил «Птица». — Будешь командиром штурмовиков?
Все присутствующие обернулись на меня. Я понимал, что это самая тяжелая часть работы, но я именно за этим сюда и ехал.
Ехал по-настоящему поучаствовать в боях на передовой. Мозг и его префронтальная часть больших полушарий, отвечающая за логику и рациональное мышление, попробовали побороть этот эмоциональный порыв. Но я кивнул. А после включать заднюю было уже стремно. Так моя система спонтанного принятия решения, опередила здравомыслие и определила мою судьбу в предстоящих боях.
— Ок. Давай так. Но нам нужен крепкий тыл.
