Они вышли на промежуточный блиндаж от «КСП» к лесу, который мы назвали «Эдем»
— «Констебль», «Грешам» «двести», — грустно сообщил его боец.
— Что случилось? На вас идет накат?
— Нет. Украинцев нет, — успокоил меня он. — Мы тут блиндаж нашли замаскированный. Это типа склад. Там всего полно было: мины, «морковки» для РПГ, патроны разные. «Грешам» залез туда и открыл ящик. Ящик взорвался, и его убило.
— Как так? Он же офицер? В спецназе служил! Как так можно попасться на такую дешевку? — стал с перепугу кричать я, понимая, что боец ни в чем не виноват.
— Еще кто-то погиб?
— Не. Он один туда полез.
— Короче, там все кошками протралить нужно! И осторожно осмотреть. Пока минер не придет, ничего там не трогайте.
Я отправил туда «Бобо», который лучше всего разбирался в вопросах минно-подрывного дела, и мы стали использовать БК с этого склада. Удивительно, как нерационально использовались украинской стороной боеприпасы. Бахмут в конечном итоге был взят благодаря щедрости наших оппонентов, предоставлявших нам все: от обмундирования до вооружения и боекомплекта к нему.
Через несколько часов старый душман «Бобо» вернулся и доложил, как он любил, по полной форме. Слушая его, создавалось такое впечатление, что это он командует взводом и берет Бахмут в одиночку.
— Ты сказал: «Иди Бобо, карочи, вперед. Нада ачищать мины, чтобы двигаться далши». Я пашол от заправки. Са мной был один снайпер. Ми двое, карочи. По всем посту передали, чтобы никто агонь не откривали на нас.
Мы идем пасредине всем проверять дарогу. И технике дарогу и пешеходы. Все нада обчистить, потом далши двигаться. Ну я пашол, карочи, сматрю, там скоч стаит на дереве желтый. Я сразу этого пацана сказал: «Братан, смотри, там че-то жолтые? Давай я туда пайду?». Он говорит: «Бобо, не иди туда, карочи. Аттуда видна тебе, и они тебе стреляют. Они нахално ставят, чтобы кто-то туда идти. А туда может и снайпер или пулемет». Я говорю:
«Все равно нада идти сматреть. Я пойду там смотрю, че-то там дырик падазрителна».
Вот как сабака аткапает для себя, вот такой откопанный карочи.
Рассказывая, «Бобо» дополнял жестами и мимикой то, что не мог сказать словами.
— Я сраза лижал вакруг. Сматрю, ничего нет. Тишина! Я па-пластунски пашол туда. Грязь зимой, все мокрые. Я пашол, сматрю: там ветер идет и тепло из дырка. Я, карочи, сраза па рации вышел на тебя: «“Констебла”, “Констебл»”, я нашол такой, такой, такой».
— Вот ты Гомер.
