Тревога сменяла досаду на себя и бойцов. Ее перебивала злость, которая тут же оборачивалась щемящей тоской и безысходностью. Процесс от недоумения через отрицание, злость, депрессию до принятия своей участи я прошел за пять секунд. Я так устал за последний месяц, что где-то даже с радостью воспринял свое отстранение от должности.
«Интересно, что со мной сделают после этого? В штурмовики пошлют, или…».
— Ничего сказать не хочешь? Тут информация про тебя пришла…
Командир с злым лицом и безжалостными холодными глазами смотрел на меня в упор и ждал ответа.
— Сказать мне нечего. Признаваться тоже — как можно спокойнее сказал я и пожал плечами. — Если дело в распиздяйстве бойцов, то мне и самому от них тошно.
— «Констебль»!
Командир встал и протянул мне руку.
— Поздравляю тебя с Новым годом! От лица командира отряда позволь наградить тебя именным томагавком!
Он протянул мне красиво сделанный индейский томагавк с гравировкой «ЧВК “Вагнер”».
— Выношу тебе личную благодарность за продвижение подразделение на два километра в глубь территории противника.
Командир пожал мне руку. Остальные улыбались и радовались удачному, с их точки зрения, розыгрышу.
— Ну вы и сволочи… — только и смог выдавить я из себя. — Спасибо. Служу России!
Мне вернули автомат, налили квас и стали со мной чокаться, поздравляя с наградой. Томагавк был красивым и удобным. Конечно, я не собирался использовать его в бою, мне просто было приятно, что меня наградили первым именным оружием, хотя оно было декоративным и странным.
«Пегасу подарили» точно такой же томагавк за его труд в небе. «Горбунку» за проявленный героизм и настройку работы артиллерии вручили вагнеровскую кувалду. Я отдал командиру в его коллекцию шевронов еще несколько необычных экспонатов. Он повесил в штабе ковер, на который мы крепили шевроны погибших и взятых в плен украинцев из разных подразделений. Точно такой же ковер висел и у меня на позиции. Как любая армия, которая брала в качестве трофеев знамена проигравших, эта война родила новый вид показателей побед над врагом — коллекция шевронов побежденных.
У некоторых бойцов были свои миниколлекции, напоминавшие им о поверженных ими врагах. Даже «Бас» имел с собой несколько шевронов, добытых им в вылазках, о которых мало кто знал.
После штаба мы с «Горбунком» пошли к нему.
— Боюсь я, что эти с «Утесом», которых я в пятиэтажке разместил, не потянут. Второй вроде поопытнее.
Топор
— Я к ним, Костя, в душу не заглядывал, конечно.
