Предоставлялись кредиты, налоговые льготы и списания задолженностей. А, также, разрешалось иметь оружие. Украинские националисты не остались в долгу и стали проводить акции неповиновения: массово поджигать и запугивать польское население. В ответ на это, под руководством Юзефа Пилсудского, на Волыни и в Галиции началась так называемая «пацификация» — аресты и подавление националистически настроенных граждан и организаций. Были арестованы тысячи украинских националистов, а несколько из них убиты. В подавлении украинского духа учувствовала даже регулярная армия.
Скорее всего отголосками этого стала «Волынская резня» 1943-го года, когда националисты Украины получили возможность отомстить полякам за унижения тридцатых годов.
«Чем меньше националистически настроенных мужчин будет на Западной Украине, тем проще Польше и Венгрии будет присоединить новые территории, когда начнут делить пирог после войны, — размышлял я по дороге. — Именно поэтому в этих областях и проводят тотальную мобилизацию. Вся это националистическая молодежь, выросшая там после развала СССР, должна быть уничтожена в Бахмуте и на других участках этой войны, чтобы они не мутили воду, когда поляки захотят вернуть свои “исконные” земли».
"
"Добравшись до «Труб», я сел на тележку, собранную из мотоблока, и покатил в штаб, внимательно наблюдая за небом. Самым результативным охотником за «птичками» у нас был мой незабвенный приятель Леха «Магазин», он же — Леха «Тактические усы». Его старички, где-то раздобыли ему настоящее двуствольное охотничье ружье с патронами, и он при помощи дроби и картечи стал сбивать БПЛА.
Оказалось, что он у себя в деревне достаточно успешно ходил на утку и другую дичь, используя дробовик. Там, где пасовал «калаш», ружье брало кучностью дроби. Выстрел попадал по «птицам», и они падали к ногам Лехи, как утки.
Снаружи штаб выглядел мертвым, как и все важные здания. ВСУ били по Зайцево наугад. Обычно они делали три-четыре выстрела из танка, или к нам прилетал «пакет карандашей» из установки «Град».
Я спустился вниз и доложил о прибытии связисту.
— Заходи, — услышал я голос командира.
Я вошел в помещение, где сидело несколько штабных чиновников с очень серьезными лицами.
— Сдай оружие, — приказал мне командир.
Я удивился, но беспрекословно подчинился приказу, передав свой АКСУ «Птице».
«Видимо, из-за косяков, которые они увидели у меня на позициях, посчитали, что я недостоин звания командира», — заплясали в моей голове мысли, вызывая волны чувств.
