В этот день, как раз был «разгон»: по старой тюремной традиции по всем позициям разносили трофейные ништяки — печенье, сигареты, чай, сало, конфеты. Десантники сразу попали в долю и получили свою порцию. Как только они стали частью нашего подразделения, они тут же стали «своими». Обстановка разрядилась сама собой, и мы стали координировать наши действия и пить кофе.
— Вы там, случайно, сало не у хохлов вымениваете?
— Наоборот. Можем им предложить.
— Отличная идея! — обрадовался я возможности приколоться. — Ты там лазишь со своими бойцами по яблоневому саду?
— Не яблоневому, а айвовому! — поправил меня «Бас».
— Вот ты дотошный дядя, — удивился я его скрупулезности в словах.
— Не дотошный я. Я просто люблю точность и порядок.
— Хорошо. «Айболит», пусть бойцы возьмут сала и поменяют сало на боеприпасы и автоматы у украинцев.
— А у вас так можно? — наклонившись ко мне, шепотом спросил меня «Боцман». — Такие отношения между бойцами и командиром?
— Расслабься, братан. Ты же в «Вагнере». У нас тут по-простому, но могут и отпиздить, если что.
Я заржал, а со мной и все остальные. Десантники неуверенно заулыбались и выдохнули.
— А нас к вам как раз за недоразумение с комбатом отправили… В ссылку.
— О! Как в сказке про братца Кролика и Дядюшку Лиса… «Только не бросай меня в терновый куст!». Мы вас тут еще больше испортим — к сожалению твоего комбата. Научим плохому, так сказать.
— Кстати… У вас тут стрелковым разжиться можно?
Оказалось, что у них не было автоматов, которые у них забрали перед отправкой к нам.
Мы тут же торжественно выдали им их. «Бас» дал им по десять магазинов с патронами из личных запасов и килограмм патронов рассыпухой.
Пришла группа РВешников во главе с командиром, «Кедром», которым мы помогали запрыгнуть в частные дома, и принесла «двухсотого».
— Прикинь… Суициднулся, — негромко сказал он мне. — Чеку снял с гранаты и прижал к шее у артерии.
— Как это?
Я впервые сталкивался с такой ситуацией, и она ошеломля ла своей неестественностью. В том месте, где все яростно боролись за жизнь, нашелся боец, который убил сам себя.
— Хер его знает. Не выдержал морально. Вот голова и отлетела в прямом и переносном смысле.
— Без причины? — не мог поверить я в произошедшее.
— Просто крыша поехала. У нас там последние несколько дней арта с утра до ночи работала. Сломался человек психически. Устал ждать смерти. И вот подорвался.
— Ожидание смерти хуже самой смерти. Я только читал про такое… Думал, для красного словца Шаламов писал.
