Напротив, через Артемовское шоссе, находились дома частного сектора, занятые противником. Метров через сто, вглубь Опытного, стояло три двухподъездных пятиэтажки, за которые бились РВшники. Мы двигались с ними практически параллельно, но наша позиция на углу выступала вперед и была на острие атаки. Мы держались за эту стратегически важную точку, вгрызались в землю и не давали выбить нас оттуда.
— «Констебль» — «РВ», — вышел на меня по рации командир группы, которая пыталась продвинуться дальше по Опытному. — Там какое-то движение на шоссе.
Это не твои?
— Мои точно по дорогам не ходят."
"— Тогда мы валим всех, кто на дорогу будет выходить.
И снайперам тульским скажу, чтобы валили всех. Они тут тоже работают. Помогают нам.
— Валите. Конец связи.
За день до этого наш «Пегас» показывал мне свои съемки, на которых было видно украинских бойцов, которые сидели в окопе. Внезапно двое из них получили по пуле в голову. Было видно, как голова одного из них разлетелась от попадания: его отбросило назад, он дернулся и съехал в траншею.
Снайперы из переданного нам подразделения тульских ВДВшников работали красиво.
Сидя в блиндаже на позиции у стелы, я заполнял тетрадку с учетом личного состава, внося в нее изменения, произошедшие за день. В докладе о бойце необходимо было указать его позывной, номер жетона и оружия. Ручек и карандашей тоже не хватало. Пару раз мне приходилось ломать свой карандаш пополам, чтобы трассер отнес его командиру группы. В ведении этой бухгалтерии мне помогал «Бас», с его группой эвакуации, который вел тщательный параллельный учет.
«Бас» был скрупулезен, как бухгалтер, и техничен, как боксер, поэтому дисциплина и инвентаризация в его подразделении были на порядок выше, чем в Счетной палате РФ. На тот моменту нас было несколько «БП» — без вести пропавших бойцов, чьи тела не были обнаружены. Также были бойцы, чьи тела лежали у нас на виду, но вследствие сильной интенсивности огня в районе заправки мы не могли их вытащить. Незадолго до этого «Пегас» со своей птицы нашел нашего бойца, который лежал за заправкой ближе к украинским позициям.
Я предполагал, что там могут лежать и другие наши пропавшие без вести.
— «Констебль» — «Птице».
— На связи.
— У вас шесть БП. Я не могу понять, где они. С этим нужно что-то делать. С нас спрашивают выше.
— Не шесть, а четыре. Два бойца лежат в двадцати метрах за заправкой. Наши пробовали уже два раза.
— Придумайте, как это можно сделать.
На секунду повисла пауза.
— Я им сам скажу.
