До этого от огромного стресса я практически не чувствовал голод. Моим рационом были: шоколад, кофе, печенье и галеты. Огонь разводить было опасно и в основном мы питались тем, что можно было съесть не разогревая. Сухое горючее, которое было в пайках, мы использовали для кипячения воды. В пайке было четыре таблетки, и одной хватало на одну кружки. Горячее питье — это большая ценность в окопах на передовой. Паштет или кашу можно жевать и так, а вот чаем, так не закинешься. Хотя я видел и такое. Зеки поили меня «конем» — ядерной смесью очень крепкого чифира, растворимого кофе и сгущенного молока.
Единственным исключением была банка украинской тушенки, которую мне подогнали пацаны. Пробуя ее, я смог осилить только две ложки, а остальное отдал Ромке. Благодаря своему прекрасному аппетиту он уничтожил ее за три минуты. За две недели с девяносто пяти килограмм я похудел до восьмидесяти. На животе отвисла кожа, похожая на сдувшийся живот родившей девушки.
— Дед, как ты воевал четыре года? — разговаривал я с дедом, инстинктивно посматривая в звездное небо.
— Холодно, а ты и в снег, и в дождь в одной шинели. И не десять дней, а четыре года!
Я все пытался высчитать сколько это дней и постоянно сбивался. Только сейчас до меня стало по-настоящему доходить, через что пришлось пройти нашему народу и простому русскому солдату в той войне.
— Надеюсь, встретимся с тобой, если погибну. Расскажу тебе, что мы с Украиной воюем. Даже произносить это странно: «Мы во-ю-ем с У-кра-и-ной!» Э-то пиз-дец! — удивлялся я в очередной раз современной реальности.
Периодически, чтобы не думать о грустном, я мысленно пел разные песни, которые помнил. В этот раз мне вспомнилась песня Элли из сказки «Волшебник Изумрудного города»:
Мы в город Изумрудный,Идем дорогой трудной.Идем дорогой трудной.Дорогой непрямой.Заветных три желания Исполнит мудрый Гудвин.И Элли возвратится С Тотошкою домой.Даже четверо носков не спасали ноги от холода. Ботинки промерзали насквозь, и холод, передаваясь от промерзшей земли, постепенно начинал подниматься по ногам, как невидимое чудовище, забирающее тепло.
Земля хотела забрать нас всех в себя и навсегда сделать частью этого ландшафта. Борясь с холодом за жизнь, я начинал интенсивно приседать и делать махи руками. На время кровь разгонялась, и я согревался. Но стоило остановиться, как я тут же начинал чувствовать ледяные щупальца, обволакивающие ноги.
— Иди отдохни, «Констебль», — услышал я шепот Ромы, который выполз из блиндажа.
— Что-то ты рано.
