Это был запутанный лабиринт, в котором затаился Минотавр, пожирающий пришедших сюда солдат противоборствующих сторон. «Кина не будет» — будет настоящая и кровавая война с потерями и непрерывным продавливанием обороны противника, который объективно лучше экипирован и обучен. Фаза шока от реальности происходящего постепенно переходила в фазу злости и поиска виноватых. Все-таки хорошо, что я имею базовое психологическое образование и понимание процессов, которые протекают в моей психике, хочу я того или нет.
Я пришел в штаб и сел ждать, когда освободится командир.
Никто не обращал на меня никакого внимания, занимаясь своими делами, но мне казалось, что они не видят меня в упор, так как моя судьба уже решена и всем известно то, о чем я пока не догадываюсь. Первым признаком психического истощения всегда была паранойя. Командир позвал меня к себе. Я выдохнул и шагнул к «стенке».
— Кофе будешь? — спросил он.
Я кивнул, и его помощник-связист сделал мне кофе.
— Ранение сильное?
— Все нормально, — еще не веря, что меня не разжалуют, ответил я.
— Ладно. Садись и будем смотреть видео.
Он достал планшет и стал мне показывать съемки штурмов, которые снимал «Пегас». Мы смотрели, как бойцы, по которым стал стрелять танк, испугавшись побежали прятаться к заправке. На открытой местности, попав под перекрестный огонь, они стали падать как подкошенные. Упав, они застывали в нелепых позах, лежа на асфальте.
— Все «двести»! Как так можно? — злился командир.
— Командир, — собрался я с духом. — Ты же понимаешь, что они совсем необученные и командуют ими случайные люди.
У нас еще не сформирован костяк, и тот, кого я утром назначил командиром группы, через минуту уже может быть «триста», или «двести». Это просто зеки.
— И что нам делать?
Я видел, что командиру не все равно. Он переживал не только за то, что мы не могли выполнить поставленную задачу, но и за погибающих людей."
"Чем дольше мы смотрели записи, тем очевиднее становилось, что вся оборона украинцев держится на центральном блиндаже. Именно от него шла вся подпитка на запад, в сторону дороги на Клещеевку, и на восток, в сторону заправки.
— Здесь следы от подвоза — следы колесной техники, следы гусеничной техники. Значит, у них тут должна быть ротация, — тыкал я в видео пальцем.
— Да, здесь тоже, видишь?
На фоне этого рабочего взаимодействия у меня с командиром начали складываться более тесные отношения.
Я чувствовал уважение с его стороны, хотя он называл меня то «бездельником», то «коммерсом».
