Я не стал сентиментальничать, а дал ему четкие инструкции по командованию подразделением и двинулся на передок. В тот момент, когда я внутренне переступил черту и принял решение не отступать, все стало на свои места.
«Релан», которого я взял с собой, на гражданке работал в дорожной полиции. Молчаливый и спокойный парень. Изначально он был помощником гранатометчика. Гранатометчика убило, и он стал штурмовиком. Вторым был «Десант», которому я обещал в случае его смерти проследить за выплатами похоронных денег. Он учился на санинструктора и мог бы нам пригодиться.
Глядя на выражение лица «Релана» я увидел обреченность, как у заключенных концентрационных лагерей в документальных фильмах, которые я смотрел. Лицо его было молочно-серым и напоминало лицо мертвеца.
«Внутри, он уже сдался и умер. Я вроде тоже готов умереть, но я все же собираюсь выжить», — подумал я и хлопнул его по плечу:
— Штраф тебе, «Релан», за пересечение двойной сплошной!
От удивления он дернулся, понял, что я шучу, и улыбнулся.
— За мной! — скомандовал я.
Еще один штурм
В пять утра мы пришли на позицию и стали готовиться к штурму.
— «Лучила», собирай всех бойцов и тащи их сюда, — отдал я приказ.
Он ушел во тьму, и из нее на свет божий стали появляться разные существа. Пару из них были похожи на людей. Затем из мрака пришел человек-гриб. Он был измят, беззуб и как железом по стеклу скреб всем своим видом по моим представлениям о том, что такое «настоящий человек».
— Ты что еще за чудо? — удивился я.
— Чо? — испугался он.
— Старший сказал: «иди». Я, и пришел.
Мои недовольство и злая сосредоточенность искали выхода. Этот боец стал символом долбоебизма и распиздяйства этих упырей, которых отдали под мое начало: он стоял передо мной в нелепо натянутом бронике, каске, из-под которой был виден только большой угреватый нос; его шамкающий беззубый рот нервно пережевывал губы, а автомат, висевшей на длинном ремне, почти упирался стволом в землю.
— Где твоя разгрузка? Где гранаты? Где магазины?
— Вот.
Он полез рукой во внутренний карман бушлата и вытащил оттуда, как пачку сигарет, два магазина для автомата.
— И два, еще вот, в кармане.
Он показал он их, повернувшись боком.
— Блядь!
Я захлебнулся своей злостью и потерял дар речи. Мой кулак со всего размаху опустился на его каску. От удара он упал на жопу.
«Без тепловизоров, на ощупь, ползти на пулеметы и растяжки с вот такими долбоебами!» — мысленно бесновался я.
— Ты чего, уебище лесное!..
