В кого-то может попасть, но важно минимизировать потери и спастись максимальному количеству бойцов. Поэтому если БПЛА сбросило один заряд, и кто-то получил ранение — глупо тут же собираться вокруг него и пытаться оказывать помощь. Сюда тут же прилетит еще один заряд — и вместо одного «триста», вы будете иметь еще четверых.
Группа, которую возглавил «Банур», попробовала еще раз продвинуться дальше по противотанковому. Получив порцию ВОГов, она была разбита, как и предыдущая. Одного бойца убило, а двоих легко ранило.
Сане в голову прилетел осколок.
— Банур «триста»! — истерично кричал мне боец в рацию.
— Успокойся! Говори спокойно! — отвечал я ему.
Но он продолжал орать на весь эфир. Боец был из нового пополнения: впервые оказался на передке и, увидев смерть, испугался.
— Как твой позывной?
— Он умирает! Что мне делать?! — продолжал он кричать в рацию.
— Откатывайтесь! Берите «Банура» и выходите оттуда! — не сумев остановить его панику приказал я.
Когда они дотащили «Банура», он был жив, но находился без сознания.
Продвижение на запад захлебнулось. Из-за постоянного обстрела позиций артой мы не могли вытащить раненых быстро. «Тимофея», «Банура» и троих раненых бойцов пришлось вытаскивать по одному, рискуя жизнями группы эвакуации.
— Командир? — вышел я на связь. — Мы потеряли около двенадцати бойцов ранеными и убитыми. Откатились на свои позиции.
— Пробуйте идти на север. Двигайтесь! — приказал «Крапива». — Нам нужно пробовать продвигаться. Соседи ждут нас.
«Банур» был авторитетной фигурой в колонии. Ребята любили и уважали его. Шесть командировок не прошли даром. Когда было нужно, он мог быть жестким, и даже жестоким.
Он был «воякой», но, когда он рассказывал про жену, с которой расписался в зоне, или дочку, которую ему родила жена, он становился милым и сентиментальным."
"— «Констебль», «Банур» без сознания, но живой. Мы тут сделали все, что могли, чтобы его стабилизировать, — доложил медик. — Нам тут, кстати, подогнали тарантас с прицепом для перевозки БК и раненых — пацаны переделали из мотокультиватора.
Едет не быстро, но зато не пешком и несколько человек можно погрузить.
— Постарайтесь спасти его. Как там «Тимофей»?
— Он не БГ. Локоть раздроблен и, скорее всего, сильно повреждены связки. Жить будет, но рука, по-моему, все.
— Отвоевался значит, — сказал я на автомате.
Анализируя рельеф местности и доклады от групп, я понимал, что за этот блиндаж украинцы будут бодаться до талого.
