Он был уверен: Валерия придет, даже мысли не допускал, что произойдет иначе. Придет, никуда не денется. Нет, он не собирался заставлять ее убирать, просто хотел, чтобы она пришла к нему, если не по собственной воле, то хотя бы под влиянием печати. И вот тогда…
Что тогда случится, он и сам не представлял, но ждал наступления вечера с лихорадочным нетерпением, предвкушением, волнением. Ждал, и в душе росло какое-то странное чувство, которому он сам не мог пока найти объяснения. Он даже Ланиэ отпустил, вернее, услал с каким-то почти выдуманным поручением — не желал, чтобы она присутствовала при его встрече с иномирянкой и вмешивалась со своими ехидными замечаниями и претензиями.
Время шло, а тренировка, как на зло, все затягивалась и затягивалась. Наставник придирчиво следил за поединками адептов, отпускал их одного за одним, бросая короткое:
— Сариден, свободен.
— Адинвир…
— Нилатар…
— Свободен…
— Свободен…
— Свободен…"
"Торэт торопил мгновения, надеясь услышать свое имя, но оно так и не прозвучало.
В конце концов они с магистром Элугри остались одни, и Риан начал подозревать, что и тут не обошлось без «любимого» декана. Наверняка, это дядя приказал его задержать. Зачем? А Марг его ведает. Элистара еще никому и никогда не удавалось просчитать. Понять, что он задумал тоже. Достаточно просто вспомнить, как ехидно он улыбался, когда зашел на полигон перед началом тренировки. И эта его фраза, брошенная словно невзначай, мельком:
— Печать долга, значит? Ну-ну…
Вечерело, темнело — стремительно и неотвратимо, как всегда зимой.
Магистр поднял в воздух с десяток магических огней и при их свете продолжил тренировку, заставляя снова и снова повторять боевые приемы, которые у Торэта и так получались практически идеально.
Берриан представил, как девчонка стоит сейчас перед запертой дверью — не имея возможности ее открыть, не в силах уйти, потому что печать не отпускает — и в глазах потемнело, а грудь обожгло внезапно вспыхнувшим гневом. Горячая волна прокатилась по телу, стекая в кончики пальцев, и клинок засиял, зазвенел от переполнившей его силы.
Поворот…
Еще один…
Рывок…
Торэт мгновенно пробил защиту наставника, легко, как пушинку, отшвырнул его к стене и замер, сжав зубы, усмиряя взбунтовавшуюся магию.
Элугри поднялся, недоверчиво покачал головой, пробормотал вполголоса:
— Энергетический выброс. Надо же. Неужели он именно этого добивался?.. Ладно, Торэт, свободен. За боевку — высший балл. А вот за работу со своей стихией — неуд.
