Я просто не представляла, что еще сказать, кроме… правды. Так и объяснила одногруппникам — честно, как на духу, почти ничего не утаивая: имя наури само всплыло в сознании, и вообще, неизвестно, кто кого поймал — я Хана или он меня. Увы, мне не поверили и, в свою очередь, не очень-то откровенничали.
Я узнала только, что Ноа с Йоном давние приятели, вместе учились в какой-то суперэлитной эльфийской школе для наследников. Там познакомились, сблизились и условились вместе охотиться на спанка. Тот, кому повезет, станет его хозяином, а второй выберет, кого придется, и будет время от времени арендовать у подельника особо ценного наури.
По выгодной цене, с персональными скидками.
Одним словом, высокие отношения. Деловые и коммерчески правильные — почти как у гоблинов.
На вопрос, как им удалось выяснить имя Хана, приятели не ответили, сославшись на какую-то страшную, нерушимую магическую клятву, и в подробности не вдавались. А попросту говоря, ловко увильнули от объяснений.
Так мы и расстались — взаимно не очень довольные друг другом, и больше к этому разговору не возвращались.
— Я права? — дернула рыжего за рукав.
— Да, — нехотя согласился тот. И почти жалобно попросил: — Не напирай, Лер, договорились же, что все расскажу. Если твой наури согласится. А сейчас…
— У меня еще один вопрос, пока не забыла, — выпалила я, придерживая Ноара, чтобы не сбежал. Он сегодня на редкость откровенен, грех не воспользоваться моментом. — На галерее, в первую нашу встречу, почему вы так поспешно ушли, хотя сначала вели себя очень воинственно? Решили девушке уступить или…
— Или… — мрачно буркнул молчавший до этого Йоннетт.
— На тебе был знак лунного.
— Печать долга?
— Какая печать? Говорю же, защитный знак. Мы его сразу почувствовали. Удивились, что Торэт опекает какую-то человечку, да еще иномирянку. Но метка стояла, потому мы и отступили — связываться с темным себе дороже.
— Больше ничего не ощутили? Может, видели? Марево там… дымку какую-нибудь?
— Нет, — Йон пожал плечами. — А должны были?
Хм… Значит, облако только я заметила? Все страньше и страньше, как сказала бы Алиса.
"
"— А сейчас знак на мне есть? — продолжала допытываться я.
— Угу, но он изменился, это уже не защита, а непонятно что. Да его все чувствуют, не только мы. Думаешь, почему тебя на факультете не трогают и стороной обходят? По доброте душевной и из симпатии к непонятно откуда взявшейся человечке? Как бы не так, — Йонетт криво усмехнулся. — Никто не желает с Торэтом ссориться.
