А вот стрекозел молчать не стал.
— Кого я вижу, — издевательски ласково пропел он. — Ланиэнгиль Майидил Тинур. Собственной драгоценной персоной.
Мой наури уже не вжимался в стену, а висел на ней, придерживаясь одним коготком — нарочито небрежно, явно красуясь. Голова откинута чуть назад, крылья расправлены и слегка подрагивают, волосы на загривке художественно встопорщены.
Девушка дернулась, как от удара, обернулась в его сторону, нахмурилась. И не пропела, нет — прошипела с досадой:
— Ниирнар Атраэн Ханаш.
Ну, конечно, мне сразу следовало догадаться. Там, где ты, всегда неприятности. Не устал еще?
— А тебе не надоело перворожденным прислуживать? — скривился Хан, отбросив показную любезность.
— Сам теперь прислуживаешь.
— Но, заметь, не эльфу.
— П-ф-ф… человеку. Еще хуже.
— Хуже, говоришь? — мой фамильяр прекратил цепляться за стену, сложил на груди лапы и снисходительно усмехнулся. — Совсем ты, Лани, плоха стала. Теряешь способности, теряешь… А ведь такие надежды подавала. Вот, что бывает, когда дети бури с врагами связываются и с Пути сбиваются.
Ты присмотрись внимательней, может, что и заметишь… бывшая ученица Видящей.
Последнюю фразу стрекозел произнес неожиданно серьезно, и оба наури, прекратив испепелять друг друга взглядами, дружно уставились на меня. Лани — оценивающе, а вот Хан — прямо-таки с отцовской гордостью.
Неизвестно, как долго это бы продолжалось, но тут вдали послышался неясный пока еще гул, и Торэт, снова прижав меня к себе, отрывисто приказал:
— Выводите нас.
Быстро.
Глава 14
Хорошо, когда у тебя есть фамильяр, способный распутать охранное плетение эльфийской башни, создать точечный портал и протолкнуть хозяина сквозь стены. Еще лучше, если их двое и действуют они на удивление слажено, в обстановке строжайшей конспирации и острого форс-мажора.
В итоге, вывели нас не просто быстро — мгновенно, едва мы с эйром слаженно выдохнули:
— Айантэ гэлле…
Я воздуха в грудь набрать не успела, не то что утонуть в камне или ощутить его давление.
А, может, дело было в том, что Торэт так и не отпустил меня, лишь убрал одну руку, продолжая другой упрямо стискивать талию. Наверное, боялся потерять по дороге. И хотя я больше не смотрела на него — специально отвернулась, чтобы не появилось искушения «случайно» зацепить взглядом, — все равно и на расстоянии чувствовала приглушенное, немного неровное биение его сердца, словно мои ладони по-прежнему лежали на груди высокородного.
