– Да, в таких и я бы не рискнул встать на лестницу.
Ада и без того ощущала себя чучелом на фоне красотки бортпроводницы. Вместо обещанной роскошной жизни второй день выглядит оборванкой.
– Могу дать поносить… – Она оттянула пиджак, висевший на худенькой фигурке как на вешалке: – Одежду тоже! – Кивок назад с недовольством во взгляде: – Не получилась из меня стюардесса.
Паша с ухмылкой подхватил ворчунью на руки. Туфли со стуком упали на пол. Нога в брендовом ботинке откинула их в сторону. Брюнетка едва успела отпрыгнуть.
В чёрных глазах мелькнула ревность.
В серых, полное безразличие. Миллиардер от криминала не испытывал чувств к летающей официантке.
– Не мой фасон, – иносказательное относилось не только к обуви.
Паша быстро сбежал вниз. Ада становилась привычной ношей.
Она уже не смущалась, по-хозяйски обхватив мощную шею. Небритый подбородок не больно корябал щёку.
Ада провела ладонью по заросшей щеке. Приятное покалывание."
"– Кое-кому не помешает побриться.
Спаситель закрыл глаза, ощущая кожей тонкие пальчики.
Тепло из груди опустилось пульсацией к паху.
– Брутальные мужики носят бороды, – просветил хриплым голосом.
– Фу, дровосеки! – она задержала руку чуть дольше, прислушиваясь к ощущениям. Сладко тянущая спираль сворачивалась внизу живота. Волновал запах, голос, даже суровость красивого, взрослого мужчины.
Павел осторожно коснулся губами пышных волос. Аромат лесных ягод и свежести. А ещё Ада пахла невинностью. Он закрыл глаза, на секунду потеряв контроль. Палец коснулся гладкой щёчки.
Как она может быть девственницей, если он лично лишил её?
Чёрный Мерседес осторожно остановился в трёх метрах от трапа. Никаких брызг из-под колёс под ноги босса.
С одежды на кожаное сиденье натекли лужицы. Пряди волос свисали на плечи мокрыми лентами.
– Да что же мне так не везёт? – Ада пересела ближе к сухому сидению Паши. – Думала принцесса на ручках, оказывается, мной прикрывались.
Он хлебнул из бутылки воды, прежде, чем уставиться на подопечную.
– Ты когда-нибудь бываешь довольной?
Грубый окрик показался обидным.
Её на самом деле кидало из крайности в крайность, но она ничего не могла с собой поделать.
– Конечно. Петь охота, а я на нервах. Маму убили на моих глазах. Деда убили. Меня забрали в бордель и подарили дяде… – Мелкая дрожь била худенькое тело. – Везли в машине полной оружия, пытались убить… – Голубые глаза на мокром месте. – Продолжать?
У Паши ни одна жилка не дрогнула. Он продолжал пить мелкими глотками.
– Не надо. Я понял.
