Но все ограничилось лишь разбитым лицом, хотя за то, что он перешел личные границы, нужно было действовать жестко. Потом он пожаловался тебе, а это уже не мужской поступок. Его версию я не знаю, да и ты не обязан мне верить. Но парню за двадцать, за свои слова нужно отвечать… Что там было, уже не важно. Однако, если все же захочешь разобраться, есть свидетели. Парни-афганцы, что были там и все видели. Ты всегда можешь с ними поговорить. Я не хочу крови, но если меня вынудить, пойду до конца. Хочешь, можем прямо сейчас бить друг друга до тех пор, пока кто-то из нас не сдохнет.
Учти, больше я не остановлюсь. Да, я молод, и совсем не такой как Юрка… Ты на это не смотри! У дома мы уже говорили, но ты посчитал, что я не прав. Вместо того, чтобы забыть этот глупый нюанс, ты нанял людей, чтобы они меня поймали, избили и привезли к тебе. Что, серьезно думал меня держать в подвале?
Тот ответил не сразу.
— Нет. Эдик перестарался, когда ударил по голове. Я ему таких указаний не давал.
Я горько рассмеялся.
— Так можно было и убить.
Или для тебя убивать это норма?
— А я еще никого не убивал! — возразил он. — Мои люди — да. Но сам я не убийца.
— А какая разница? Хватит играть словами. Убивая чужими руками, ты все равно остаешься таковым. Нужно было просто оставить меня в покое. Сказал бы сыну, чтобы сам разбирался со своими проблемами, может, мужчину воспитал бы…
Снова повисла пауза.
— Громов, не тебе учить меня сына воспитывать!
— И что, ты им доволен? То, что выросло, тебе самому нравится?
Видимо, я попал точно в цель, потому что выражение лица у Коньякова изменилось.
Он посмотрел на меня иначе.
Несколько секунд молчал.
— Не знаю, откуда ты такой взялся, но теперь я вижу, что ты не такой, как я думал. Может ты и прав, но твою сторону я не приму никогда! — наконец, устало заявил он. — Для меня ты враг. Ты сжег мою дачу, сорвал важную сделку, подверг риску моего сына… Да, я не должен был тебя похищать. Признаю. Теперь это не имеет никакого значения.
Я посмотрел на него внимательным, изучающим взглядом.
Теперь я видел перед собой другого человека — не злого и трусливого бандита, прикрывающегося довольно влиятельной должностью в исполнительном комитете города, а умного, но при этом уставшего человека, который наконец-то понял, что есть иное мнение, которое ранее он не хотел понимать. Он увидел другую версию произошедших событий. Коньяков не дурак, несмотря на амбиции, вывод сделал, хотя и не показал этого. Глупые люди в исполнительном комитете это редкость.
