Он мало того, что привез ко мне свой чемодан и потребовал запасные ключи, так еще и полностью поменял весь мой распорядок.
Когда не был занят какими-то срочными делами, возил меня на работу и забирал с нее. С интервалами в сутки устраивал эротические марафоны. Кормил как на убой.
За две недели я забыла, где в моей квартире лежит сковорода и где стоит кастрюля. На столешнице в кухне прописалась новая кофемашина. А ужины превратились в нескончаемый гастрономический тур по ресторанам, кафе, барам и даже пиццериям.
Там, среди пестрой толпы студентов, в очередном вечернем платье, я чувствовала себя полной дурой, а разодетый в дорогой костюм Леха казался божеством.
Прямиком с Олимпа. Только для меня.
Никто из нас не выбирал заранее места, не советовался со знакомыми и не бронировал столики. Мы, как два психа, катались по городу. Изображали друг для друга гидов. Я поправляла его английский, он смеялся над моими устаревшими фразами.
А когда чувствовали голод, забегали в первое попавшееся заведение и кормили друг друга.
Иногда вилками, иногда руками, облизывая пальцы. И целуясь перед едой, во время и после. Будто поцелуи были приправой.
Совершенно безумные дни, стоившие мне двух килограммов. В плюс, а не в минус! Новой губной помады, которую Леха съел своими поцелуями. И непривычного ощущения за грудиной.
Я словно жила в состоянии постоянной аритмии. В изматывающем ожидании во время работы. В бьющем по нервам счастье, когда Леха забирал меня. В сладком предчувствии близости. И в райской усталости после первого быстрого секса перед несколькими часами сытых ласк.
Смешно, но я даже научилась спать в обнимку. С мужем за год не получилось привыкнуть. Он то руку клал на грудь, мешая дышать. То пыхтел как паровоз. То ворочался среди ночи, будя. Хоть разводись из-за того, что спать вместе невозможно.
А с Лехой все получилось само. Сочетались, как пазлы. И в ночи, когда Леха практически не выходил из меня. И в периоды воздержания.
Тогда просто обнимались. Вспоминали дурацкие ситуации из общего прошлого.
Смеялись над собой. А иногда мучили друг друга языками, руками, обещаниями… так, что я бурно кончала от его пальцев внутри, а Леха повышал уровень моего английского. Матерного.
Самые сладкие ночи, самые интимные. За них я щедро платила через сутки. Без скромности, забыв про стыд. И тогда Леха матерился уже на русском. Долго, витиевато, выбивая из меня такие стоны и крики, что с соседского балкона доносился запах сигарет.
***Мы словно наверстывали упущенное.
