— Опять примагнитило?
— Случайно! — Я кинул телефон в вазочку возле двери и прямо у порога начал стягивать с себя мокрое шмотье. — Питер не Пекин. Деревня."
"— Конечно. Такая деревня, что среди пяти с гаком миллионов ты безошибочно в самый первый день после прилета умудрился любовь свою встретить.
— Бывшую! И еще раз повторяю — случайно.
Я аж заводиться начал.
— Верю-верю, — под нос себе принялся ворчать дед. — Он случайно встретил. Она случайно развелась сразу после их прошлой встречи. Сплошные совпадения.
— Что? — От неожиданности я чуть не снял трусы вместе со штанами.
— Ась?
— Про развод что там было?
— А что про него бывает? — Дед снова повернулся к зеркалу. На этот раз с галстуком в руках. — Развод он и есть развод.
— Полина не замужем? — В горле пересохло, а чуть выше, в черепушке, под рев сигнализации внутренний голос взревел: «Опасно! Не приближаться!»
— Давно уже. Через месяц после твоего прошлого отлета развелась. Я еще думал, следом в Лондон рванет. Ну там, морду твою наглую расцарапать, мозги вправить… Но нет.
Полька — девка гордая. В бабку свою пошла.
Последнюю фразу дед произнес с улыбкой. Даже с придыханием.
— Дед, подожди, — я тряхнул головой. Надо было собраться. — Ты хочешь сказать, что и сейчас она свободна?
Сирена звучала все громче, но я как оглох.
— Да кто их, молодух этих, знает?! Может, мужик какой есть. Может, кот. С этими бабами… черт ногу сломит! — Будто подумал о чем-то своем, он резко нахмурился и кинул ни в чем не повинный галстук назад на спинку дивана.
— Чужая душа — потемки, а женская — темень непроглядная.
Глава 4. Мне без тебя так плохо
Чужая душа — потемки,
а женская — темень непроглядная.
ЛехаПоследние слова деда у меня как на подкорке отпечатались. «Чужая душа — потемки, а женская — темень непроглядная» — все так! Во всяком случае, с Полькой.
Никогда у меня с женщинами проблем не было. Всегда полное взаимопонимание. В койку шагали дружным строем. По очереди. Из койки выбирались довольными, счастливыми.
И никто мозг не трахал. Между ушей меня лишь зазноба моя «любила».
Первый раз отлюбила в свои восемнадцать.
Я ведь из-за нее, заразы, в армию ушел. Дед одним звонком мог от этой «радости» избавить. Он и предлагал, кстати. Но я наотрез отказался. Получил диплом, дождался срока и ушел кирзовые сапоги снашивать.
Все друзья и родня за патриотизм приняли. Внук подполковника КГБ! Как иначе?! И только я один, да еще дед, скорее всего, знали, что дело не в призвании.
