И это тоже было бы не впервой с ней.
— Ради тебя… Хоть в хор, хоть в подтанцовку.
Надо было это все заканчивать. Еще никогда ничего хорошего из наших случайных встреч не получалось. Но Полька руку не убирала. У меня ноги в пол вросли, а мозги… Когда они работали рядом с ней? Никогда! И сейчас у извилин напрячься не получалось.
Все знания ушли вниз. Стекли как вода по хребту. А руки опять загорелись. Прижать, расплющить на себе, зацеловать до звездочек перед глазами. Чтобы иголки свои убрала. Чтобы потянулась сама.
Приласкалась, кошка дикая.
Как наваждение. Химия долбаная.
И фиг я этому желанию противостоять мог.
***Мозг не встал на место ни через минуту, ни через две. Дверь двадцать пятой квартиры громко хлопнула. Вторая моя щека, красная от новой пощечины, огнем вспыхнула. А я так и стоял.
Столб, бля, пограничный.
Второй столб тоже стоял. Оттисканный до синяков, наверное. Ноющий и опять обломавшийся.
Сучка вредная. И зачем я только глянул на нее тогда, в ее семнадцать? Заучка очкастая.
Кроме ног длинных и губ пухлых ничего не было. Даже жопы с сиськами! Малолетка обыкновенная. Жил бы себе — не тужил без этого знакомства. Не сбоило бы от каждой встречи. Не скручивало в бараний рог.
Ведьма!
На костер бы ее. Оттрахать качественно, чтобы больше крышу не рвало. Душу отвести. И на костер.
Так, думая, как именно душу отводил бы, я и потопал назад.
Спустился в подъезд, темный, с потрескавшейся зеленой краской на стенах, знакомый до чертиков.
Осмотрел дворик, со старыми металлическими турниками, с песочницей, поросшей травой… И как не признал все это сразу?! Дебил!
Вызвал такси.
Дома тоже легче не стало.
Стоило войти, свет по глазам ударил, шум телевизора — по нервам.
— Дед, ты чего не спишь? — скинув обувь, я вошел в просторную, размером с нашу прежнюю квартиру, гостиную.
Ошибки не было. Лев Дмитрич Крамер, как девица, красовался перед зеркалом, расправляя на груди рубашку.
— На том свете отосплюсь, — по-военному сухо отрезал дед.
— А нарядился чего? Если помирать собрался, так я тебе в гроб «Армани» обещал подогнать. Снимай это старье. А если на юбилей, так он еще через три дня.
— Внучок, а ты добрый чего такой? — мой подполковник в отставке даже обернуться соизволил. — Словно зазнобу свою встретил! — белесые глаза сощурились хитро.
И вот как он просек? Чекисты бывшими не бывают?
— Ага, значит, Полька, — дед довольно крякнул.
