Наверное, то же самое, что вчера убедило свалить по-английски из квартиры на Дачном.
— Не помешала?
Поля остановилась от меня на пионерском расстоянии. Сжала до побелевших костяшек ремешок сумочки и уставилась немигающим взглядом в дверной косяк. От любопытства я даже сам на него глянул. Косяк как косяк. Обычная металлическая панель с имитацией под дерево.
— Я один, и ты не помешала, — ответил заодно и на следующий, еще не прозвучавший вопрос.
— Хорошо… — Полька сделала полшага назад. Наконец вскинула глаза на меня.
— Леш, твое вчерашнее предложение… Оно в силе?
— Да.
— Ты не будешь занят кем-то еще или… Какими-то делами?
В последней фразе так и звучало «другой женщиной, но втайне от меня». Прямо образец бабской дипломатии.
— Все мои вопросы можно решить с помощью ноутбука и телефона. А все свои силы я планирую тратить только на тебя.
Поля сглотнула. Рука на ремешке немного расслабилась, но расстояние между нами пока не изменилось.
— Скажи, сколько у нас времени? — произнесла она совсем тихо. — Когда у тебя самолет?
— Через две с половиной недели.
В пятницу. Рейс на девятнадцать двадцать.
— Тогда… — облизала губы. — Мне подходит. Пообещай только кое-что.
— Слушаю.
Не знаю, как я держался. Все эти вопросы, ответы… Ритуальный танец какой-то. Руки зудели от желания схватить эту упрямую женщину. Стянуть миленькое, но совершенно бесполезное сейчас платье. Перекинуть ведьму через плечо и уже в квартире не словами, а действиями избавить от всех ее сомнений.
— Леш, между нами не будет никаких отношений.
Только секс. Я не собираюсь требовать от тебя верности после того, как все закончится. У меня не будет никаких претензий.
Она как кошка потерлась коленом о колено и сделала шаг ко мне.
— Я помню свою миссию. — Во рту появился какой-то горьковатый вкус. Вероятно, сказывался переизбыток кофе. — Для тебя я всего лишь донор спермы.
— Можно и так выразиться.
Поля оказалась совсем близко. Я чувствовал ее тепло, слышал дыхание, поверхностное, рваное. Видел, как волнуется.
Дурочка моя. Взрослая уже, а такая наивная и пугливая.
Пантера с сердцем мышонка. Словно ничего не изменилось за годы. Будто ей сейчас все те же восемнадцать и не было между нами Басманского, не ждал самолет, и у каждого за плечами не скопилось по тринадцать лет порознь.
— В аэропорт я тебя тоже провожать не буду. Не нужно нам драм.
Осторожно, словно это опасно, Поля положила руки мне на плечи. Позволила внести себя в квартиру и прижать к стене.
— Разрешаю бросить, когда захочешь.
