— Ты ревнивый, я помню.
Будто прямо сейчас на нас упадет астероид или перекроют кислород, Поля сама освободила член и, приподнявшись, опустилась на него. Еще не готовая, сухая, взрывающая мозг своей теснотой.
— А-а-а… — Она до крови закусила губу и откинула голову назад.
— Я тебя из дома не выпущу. Только когда с пузом огромным выкатишься. — Хотелось отшлепать ее за самоуправство, но сдержался. Одну руку положил сзади на ягодицы, не позволяя двигаться. Вторую просунул между нашими телами, чтобы ласкать ее.
— А если я не забеременею быстро? — Полька вздрогнула.
— Значит, одной тюрьмой на Темзе станет больше. Согласна?
Задвигал пальцами. Так, как ей нравилось. Настойчиво, ритмично, едва касаясь самой чувствительной части. Растирая первую влагу по лепесткам и основанию члена.
— Бо-о-оже… — с искусанных губ сорвался первый стон. — Ты умеешь уговаривать.
— Только тебя.
— Меня. А-а-а…
Смазки под пальцами стало больше, и я отпустил на волю свою девочку. Нереально было чувствовать, как сжимает, смотрит на меня блестящими глазами, и запрещать ей.
Ничего я против нее не мог. Как первый раз увидел, так вся моя независимость медным тазом и накрылась. Хана покою. Медленная погибель…
Но кто ж знал, что общая? Такая сладкая! Да если бы только мог подумать…
И сейчас не думалось. Как прорвало.
Где-то недалеко гремел трамвай, сигналили машины и трещали на «зеленый» светофоры — питерский саундтрек для одной сумасшедшей эротической сцены.
А я смотрел в глаза своей заплаканной ведьмочке и двигался.
Резко. Бедрами навстречу. Губами по губам, слизывая кровь.
Размашисто. Стискивая упругие ягодицы. Заставляя выгибаться, тереться об меня своей охрененной грудью.
До упора. Ловя ртом стоны и заставляя дышать вместе со мной. Одним воздухом на двоих. Одним безумным желанием.
Брал медленно, иногда останавливаясь, чтобы зацеловать ее. Шептал на ухо всякую херню, от которой жмурилась как кошка. Хохотала и затыкала мой болтливый рот своими поцелуями.
Брал жестко и быстро. Подкидывал вверх, опуская на член.
И шалел от влажных шлепков, всхлипов, проклятий, которые теперь уже не могла сдержать Поля.
Никуда не торопился. Не трахал, а сходил с ней с ума.
Не знаю сколько.
Не представляю, видел ли нас кто.
Ко второму оргазму я не помнил, в каком городе нахожусь и как меня зовут.
Закончился.
Были лишь запотевшие стекла, скользкие от пота кожаные сиденья и целое море влаги между двумя телами. Наше собственное озеро похоти, заполненное вязкой жизнью.
