Остаток дня я занималась тем, что включала на полную громкость диктофон, создавая впечатление, что дед все еще лежит в постели, а я ухаживаю за ним. А тем временем Ариша демонстрировал в подпольном казино свой талант оставлять партнеров без денег…
Глава 7
Вернулся домой дедуля уже под утро. Хоть он и старался не шуметь, но я все равно проснулась от того, что он что-то уронил в холле второго этажа. Проспал Ариша до обеда. Я услышала, что он ворочается, и заглянула к нему.
— Полетт, какая сегодня была игра! Просто сказка.
Такого расклада не было с одна тысяча девятьсот…
— Ну если тебе стали сниться карты, значит, ты идешь на поправку, — перебила я разговорившегося деда, дабы спасти ситуацию.
Ариша непонимающе воззрился на меня, и только когда я кивнула на выключатель, за которым был скрыт «жучок», он сообразил, что спросонья ляпнул лишнего.
— Да, таких снов мне давно не снилось, — подыграл он мне. — И я действительно чувствую себя здоровым. Приготовь мне что-нибудь покушать.
— Хорошо, — я закрыла дверь в дедову спальню и пошла в столовую.
Раз уж дедуля «выздоровел», то надо было приниматься за дело, дабы не будить в Бочарове спящего зверя. После обеда я села в свой «Мини-Купер» и поехала в сторону города, еще не зная толком, каким именно будет мой маршрут. Когда я уже находилась в центре Горовска, мне стукнуло в голову, что надо смотаться в Сологубовку. Я свернула налево и поехала в сторону дачного поселка, где коротал свое время пенсионер Селезнев. Как ни странно, но никакого «хвоста» я за собой не заметила.
Вероятно, Сергей решил устроить себе и своим бойцам выходной.
Проезжая мимо знакомой дачи, я заметила дымок, вьющийся от мангала. Сын Николая Александровича, Игорь, переворачивал шампуры, причем делал он это как заправский шашлычник в каком-нибудь придорожном кафе — игриво, задорно, что-то напевая себе под нос. Для меня было совершенно очевидно, что Селезнев не поделился с сыном новостями о нависшей над ним угрозе. Я проехала до магазина и остановилась там. Минут через пятнадцать я поехала обратно.
Все семейство Селезневых уже сидело за столом под яблоней. Николай Александрович был обращен лицом в сторону забора, поэтому я просто не могла не заметить на его лице озабоченное выражение. Интересно, он как-то объяснил домашним свое настроение, точнее — его отсутствие? Я подумала, что вряд ли он осмелился сказать им правду. А ведь в спектакле, который я предложила Селезневу сыграть перед Бочаровым, должны были принять участие все его родственники.
