Простите меня за эту вольность, — я попыталась расположить к себе собеседника.
— А вы не подумали, что у стен тоже могут быть уши? — Бывший следователь обвел глазами просторную комнату.
— Подумала, поэтому я проверила здесь все, — я кивнула на лежащий на кровати детектор, который не успела убрать, — на предмет прослушивающих устройств и беспроводных камер. Здесь все чисто.
— Надо же, какая вы предусмотрительная! — с непонятной мне иронией заметил Селезнев.
— Мне показалось, что вы пока не въехали в серьезность ситуации, в которую попали.
— Вы о том, что меня заказали? Полина Андреевна, за время своей работы следователем я столько угроз в свой адрес слышал! Но ни одна из них не воплотилась, — Николай Александрович застыл с озадаченным лицом. Вероятно, он только сейчас начал понимать, что все это не розыгрыш.
— Вот как раз на одном из уголовных дел, которые вы вели, я хотела бы подробнее остановиться. Это ведь вы расследовали обстоятельства гибели Алены Дроновой, не так ли? — Я заметила, что Селезнев напрягся.
— Это не является сколько-нибудь большой тайной, — мой собеседник скосил глаза влево.
— То, что вы были следователем по этому делу, разумеется, не тайна. Но вот к какому выводу вы пришли… — я многозначительно замолчала.
— Смерть Дроновой — трагическая случайность.
— Это официальная версия. Но была еще и другая, которую вы оставили при себе. Николай Александрович, вы догадались, что Сергей вытолкнул свою девушку из окна, но скрыли улики от следствия.
Будь на его месте кто-то другой, вы поступили бы иначе, но Бочаров — сын вашего погибшего друга. Вы не захотели портить парню жизнь, не так ли?
— Это все ваши домыслы, — произнес бывший следователь, сцепив руки в замок.
— Тогда почему Сергей заказал вас?
— Так это он? — растерянно уточнил Селезнев. — Нет, этого не может быть!
— Почему не может? Вы — единственный, кто знает, что он убийца. Пока вы живы, есть вероятность того, что об этом узнает кто-то еще, а Бочарову бы этого не хотелось, — я догадалась об истинных мотивах моего заказчика только сейчас и с ходу их озвучила.
Николай Александрович не спешил как-то комментировать мои слова, он анализировал их, пытаясь понять, возможно ли такое. Я не мешала его мыслительному процессу.
— Ну хорошо, — наконец-то заговорил Селезнев, — допустим, Сергей слетел с катушек и решил сделать то, о чем потом всю жизнь будет жалеть.
