Просто обстоятельства сложились так, что мне нельзя оставаться дома.
— Значит, ты позвонил мне не из-за пустячка… Коля, я приехал бы к тебе в отель, но ведь завтра весь город будет знать, что я там был. Твои бывшие коллеги станут гадать, к кому я приезжал. Чего доброго, узнают, что к тебе. Так что давай лучше ты подъезжай ко мне. Я пришлю за тобой машину. Тебя это не обидит?
— Нет. На что ж тут обижаться?
— До встречи, — Гранит отключил связь.
Вор в законе все-таки вспомнил бывшего следователя. Или это Сашка Караваев вспомнил друга своего детства? Скорее первое.
Николай Александрович уловил в голосе Гранита покровительственно-высокомерные интонации.
Минут через сорок зазвонил мобильник.
— Слушаю, — ответил Селезнев.
— Николай? — уточнил незнакомый мужской голос.
— Да.
— Черный «БМВ» с номером икс-пять-пять-пять-икс-икс ждет вас на противоположной стороне улицы.
— Я понял, скоро буду.
Бывший следователь сразу догадался, почему авто с обращающим на себя номером не подъехало к парадному входу в отель — над ним были камеры наружного наблюдения, и человек Гранита не стал подставлять его.
Мало ли, где и когда всплывет эта запись?
Селезнев вышел на улицу и сразу же увидел черный «Спортейж». Впрочем, номера были не те, что у «Киа», на котором ездил Бочаров. Несколько расслабившись, Николай Александрович направился к перекрестку, но тут его взгляд упал на «Сузуки SX4» красного цвета. В мозгу сразу щелкнуло — такая машина у Антонины. Приглядевшись, он заметил, что за рулем сидит другая женщина, помоложе.
«Дожил, — подумал Николай Александрович, — я так скоро начну бояться собственной тени. Кругом Бочаровы мерещатся».
Дойдя до «БМВ», Селезнев огляделся по сторонам и открыл заднюю дверцу. Водитель молча кивнул ему и завел двигатель. Дорога до особняка, в котором жил Гранит, заняла минут тридцать. За все это время в салоне авто не прозвучало ни одного слова. Николая Александровича посетила мысль, что он зря решился на звонок вору в законе. Он пытался придумать какой-нибудь предлог, чтобы повернуть обратно, но когда в голову пришло что-то более или менее подходящее, назад пути уже не было — автомобиль въехал в открывшиеся перед ним ворота.
Следователь в отставке оказался на чужой территории, а правила, по которым там играют, всегда казались ему чуждыми. Но чрезвычайные обстоятельства заставили его изменить свои взгляды и сделать почти невозможное.
Селезнев вышел из машины и пошел по дорожке к особняку.
