Ставший за время нашего многолетнего знакомства еще массивнее и внушительнее.
— Что, Вась?
— Позвольте вас отвезти.
Я смотрю на него. И даже без злости. Он — неплохой мужик, вообще-то. И даже человечный. Насколько может быть человечным такой… Хмм… Человек.
И знаю, что могу отказаться.
И тогда начнется цирк с конями под кодовым названием «Уговоры Васи». А это зрелище не для слабонервных.
Поэтому я киваю, позволяю поддержать себя под локоть и усаживаюсь в черный, средней высоты кроссовер. Похоже, специально для моей доставки его приперли сюда.
Васина предусмотрительность не знает границ. Клиренс у машины ровно такой, чтоб раненая в бок я могла, не напрягаясь, сесть в нее.
Рана дергает. Но не болит. Мне повезло. Как обычно, чуть выше, чуть ниже… А так только крови много потеряла. И еще примерно месяц больничного приобрела.
Ну вот и замечательно. За этот месяц я как раз немного приду в себя.
Смотрю в окно на знакомые, миллион раз объезженные улицы города. Капли на стекле. Дождь. Ну конечно же, куда без него?
Возле дома Вася со всеми предосторожностями вынимает меня из машины и сопровождает к квартире.
А потом просто уходит. Даже не передав привет от своего хозяина.
Я не знаю, радоваться этому, или огорчаться.
В квартире я привычно смотрю на себя в огромное старинное зеркало в резной массивной раме.
Ну что, Олька, живем дальше?
Хмурая женщина, с первой сединой в темных растрепанных волосах и уже, наверно, навсегда укоренившейся складкой между бровей, кивает.
Живем.
Я захожу в комнату.
И понимаю. Что нет.
Не живем. Никак не живем.
Потому что на столе, в привычной прабабушкиной вазе стоят ромашки. Большие, белоголовые, с желтыми сердцевинками.
Они свежие. Видно, что стоят здесь совсем недавно.
То есть, он все время держит руку на пульсе.
И Игнат ему сразу сообщил о том, что я хочу покинуть клинику.
Сухого, наверно, даже в городе нет.
Но ощущение, что он здесь, рядом.
Я даже оглядываюсь невольно на дверь спальни. Словно жду, что он выйдет сейчас. Посмотрит на меня, как обычно, прищуренно, скажет свое «Привет, Шипучка».
И я растаю. Опять. Забыв обо всем, вообще обо всем на свете!
Как всегда, до этого.
Я подхожу к столу, трогаю нежные лепестки пальцами, глажу. Конечно, он их не сам ставил сюда. Но, черт… Так хочется отчего-то думать, что Олег выбирал цветы, так же, как и я сейчас, касался их своими сухими сильными пальцами…
Очень хочется.
Я сажусь на диван, смотрю на букет. И припоминаю, как он приехал ко мне, десять лет назад.
