— Зачем это все? Я же сказала, что все нормально, — шепчу я, отдавая ему вазу.
— Я хочу быть уверен. Давай, Ольк.
Я иду в гостиную, и Игнат быстро проводит осмотр.
— Все нормально. Сотрясения нет, ушиб мягких тканей. Я там написал, что надо купить, и еще мазь дам сейчас. Пройдет быстрее. А вообще, вам повезло, что так легко отделались, был бы удар сильнее, — тут он трогает меня за скулу, изучает, — возможно, пришлось бы накладывать швы.
— Да, повезло, — усмехается Олег, до этого хозяйничавший на кухне, пережидая осмотр, а теперь появившийся в дверях гостиной с вазой с цветами в руках.
— В отличие от неверовских.
— Мне надо это знать? — нейтрально спрашивает Игнат, медленно убирая руки от моего лица под напряженным взглядом Олега.
— Нет. Тебе все равно никого не привезут.
Я содрогаюсь внутренне от смысла этой фразы, но не делаю глупости. Не переспрашиваю.
Мне это тоже не надо знать.
Потом Игнат как-то быстро прощается, хотя я вежливо приглашаю его на чай. Он кидает взгляд на
Олега, улыбается и выходит за дверь.
Я закрываю замок, выдыхаю, не торопясь поворачиваться.
Он стоит в дверях гостиной, а ощущение, что вот тут, рядом, за моей спиной. Это настолько осязаемо, что я боюсь шевельнуться.
Вдруг, задену.
В воздухе, с уходом Игната, появляется острота натянутой струны, только тронь — и зазвенит.
Или лопнет.
Когда я нахожу в себе силы развернуться и посмотреть в сторону Олега, проем двери гостиной уже пуст.
Он ушел тихо, а я и не заметила, напуганная своими переживаниями и эмоциями.
Из гостиной доносится щелчок зажигалки, затем запах сигаретного дыма.
У нас в доме раньше курил только дед. Поэтому я чувствую табак очень ярко и остро.
Захожу в комнату, встаю у входа, нерешительно сжимая пальцы.
Олег сидит за столом, курит. Приспособил для пепельницы одно из фарфоровых блюдец из бабушкиного сервиза, который всегда стоит у нас на столе. У меня. Теперь, только у меня."
"— Олег… — я понимаю, что должна, наверно, что-то сказать, как-то поблагодарить… Но что сказать и как благодарить, в голову не приходит.
Поэтому я произношу самое банальное, — может, чай?
— Было бы неплохо, Шипучка, — он смотрит на меня, немного прищурившись, и очень в этот момент напоминает себя прежнего, того, что был на кладбище, а потом в машине, когда до дома вез. Опасного, хищного зверя. С ним хочется быть осторожней. Не делать резких движений, не говорить лишних слов.
— Ххх… Хорошо… — я торопливо отступаю назад, уберегаясь от этого взгляда, — я … Сейчас.
