7. Примерно двадцать лет назад
Резкий звонок будит, опять теряю понимание, сплю я или уже нет, подпрыгиваю. Вчерашнее вечернее происшествие кажется теперь сном. Кошмаром. Словно насмотрелась, скажем, «Человек и закон» или Доренко перед сном… Опять звонят.
Вздрагиваю, сердце бьется заполошно.
Тихонько, на цыпочках, подкрадываюсь к двери, смотрю в глазок. И каменею.
Они. Двое. Те, что приходили.
В ужасе закрываю рот ладонью, чтоб ни звука, ни всхлипа. Замираю, боясь пошевелиться. Паркет старый и скрипит. И дверь не сказать, чтоб надежная.
Обычная деревянная.
Сюда добралась беззвучно, а вот что теперь делать? Они просто так не уйдут же… Или уйдут?
Но следующий длительный звонок и потом стук в дверь лишают меня иллюзий.
Не уйдут.
— Эй, коза, открывай давай! — голос высокого. Грубый и веселый.
Им весело. Они развлекаются. Они наверняка знают, что я здесь, затаилась, как мышка, под дверью, и потешаются надо мной.
Твари! Какие твари!
Я сухо сглатываю, стараюсь не шевелиться. И опять вздрагиваю, потому что в дверь стучат.
И, похоже, все, что было до этого, просто мягкая разминка.
Потому что дверь реально трясется. Так, что на меня от косяков штукатурка сыплется.
Я, уже не скрываясь, бегу к телефону, чтоб набрать милицию.
Дверь еще какое-то время продержится. Может, успеют раньше приехать?
Но пробиться через длинные гудки нереально.
Я с остервенением сбрасываю, набираю опять, слыша, как все сильнее долбят эти твари в дверь. Как кричат. Ругаются.
И, хоть не верю в Бога, молюсь, чтоб кто-то из соседей вызвал милицию.
Чтоб кому-то это удалось.
Меня переполняет ужас. Такой ужас!
Так страшно, наверно, никогда не было. И даже проскальзывает малодушная мысль, открыть дверь. И договориться. Взять деньги… Но мысль именно что проскальзывает и тут же изгоняется. И здесь дело даже не в том, что я такая смелая. Нет. Просто отчетливо понимаю, что поезд ушел. Никто не будет со мной теперь разговаривать. Никто не будет платить. Зачем? Если можно просто забрать? И то, что я открою дверь, смирюсь, не поможет.
Ничего не изменит.
Итог один для меня. И, наверно, просто смерть будет гораздо предпочтительней. Желанней.
Бандиты бьют в дверь, кажется, уже и ногами. А я набираю милицию.
Что мне еще остается?
И вдруг потом все затихает.
Я не верю даже в первое мгновение. Почему-то мысль сразу о том, что каким-то образом открыли дверь, вошли. А я просто не слышала. Ну, или с ума сошла от ужаса. Хотя это вряд ли. У меня все же психика устойчивая. Профессия обязывает.
