И про отца его тоже рассказывала. Про то, что не держу зла, что он хороший и заботливый.
И, может, когда-нибудь…
Я не анализировала, почему я не хочу сейчас видеть Сухого, и не собираюсь этого делать. Раз не хочу, значит, так надо.
Все это время я знала, что у него все хорошо. Что он выздоровел и оправился.
Только человек с завидным здоровьем может развить такую бешеную активность по моим поискам.
Но суть в том, что я и не пряталась!
Ходила по парку, до магазина, гуляла по близлежащим улицам, наслаждаясь на редкость мягкой московской зимой.
Раз не нашел, значит и не надо.
Иногда мне казалось, что я замороженная царевна. Или спящая. И мне нужен тот, кто меня разморозит.
Странный выверт сознания, может, глупость и жестокость по отношению к Олегу. Но я так чувствовала.
И хотела тишины и спокойствия в самые тяжелые и ответственные для меня дни. И я этого инстинктивно добивалась. Получала.
А сегодня с утра что-то так тревожно мне.
И Димка толкается. Он начал это делать в пять месяцев и теперь не останавливается.
А сегодня прямо прицельно по печени лупит. Будет каратист. Или футболист…
По мокрой парковой дорожке, в сторону корпуса, идет человек. Мужчина.
Темная фигура, в пальто.
Такая знакомая.
Я смотрю.
Сердце стучит. Ноги подгибаются.
А потом неожиданно изнутри я получаю пинок такой силы, что подбрасывает на месте буквально.
Я подхватываюсь и выбегаю.
Прихватываю куртку из гардероба и вываливаюсь на крыльцо ровно в тот момент, когда Олег поднимается по ступеням.
Куртка не сходится на животе.
И взгляд Олега упирается в первую очередь в него.
Я замираю.
Жадно смотрю в его глаза.
На его расширяющиеся зрачки, на мертвенную бледность, моментально высветлившую лицо до цвета весеннего снега.
Он медленно поднимает взгляд на меня.
И в глазах его…
В глазах его, жестких, жестоких даже, знакомое выражение.
Словно я — самое дорогое, что есть в его жизни, главное чудо, нечто невероятное и неземное.
Он всегда так смотрел на меня.
С первой нашей встречи.
Ничего не изменилось.
До сих пор.
Ну привет, Олег! Ты меня нашел.
Расколдуешь?
Эпилог 1
— Как думаешь, на колени упадет?
Лысый задумчиво оценивает диспозицию, две застывшие друг напротив друга фигуры на крыльце, закуривает.
— Вряд ли… — Ремнев неодобрительно косится на дым сигареты, но замечания не делает, — он же не Носорог…
— Ну да… — соглашается Лысый, не без удовольствия выдыхая дым прямо в сторону Ремнева, — у Паши-то ноги послабее будут.
