Машина въехала в массивные ворота и поехала по периметру, огибая внушительных размеров особняк.
Было уже довольно темно, чтобы можно было что-то рассмотреть, но Оля не сомневалась, что при свете дня особняк выглядит просто роскошно. Алексей помог выйти, и они двинулись в направлении дома.
Прошли вдоль особняка и направились к правому крылу. Территория хорошо освещалась, Олю не покидало ощущение, что она в городском парке. Вот сейчас свернет за угол и попадет в Луна-парк с аттракционами. Не хватало только мигающих огоньков и праздничных гирлянд.
Ее провели по коридору, который неожиданно закончился просторной террасой, полностью застекленной. Отсюда открывался красивый вид на парк, но Оле было не до вечерних пейзажей. Хозяин дома стоял у окна, сложив руки на груди, и внимательно смотрел на вошедших.
На удивление, в футболке и джинсах он смотрелся довольно гармонично в домашней обстановке, если можно так назвать террасу площадью с Олину квартиру. В сравнении с тем, каким она видела его по телевизору и в новостях — холеного, в идеально сидящих костюмах и даже через экран излучающего ауру очень и очень влиятельного человека — сейчас он вовсе не казался небожителем.
Особенно поразили глаза. Серые, стальные, казалось, они ввинчивались ей в подкорку, изучали, как будто ощупывали изнутри, безошибочно считывая мысли, которых, впрочем, было не сильно много. И которые легко читались у нее на лице.
Стараясь унять сердцебиение, она собралась было сдержанно и с достоинством уточнить, по какому праву ее на ночь глядя везут за город.
Но, как обычно, все пошло через одно место. Нога зацепилась за ногу, каблук подвернулся, и Оля, чтобы не потерять равновесие, взмахнула руками.
Алексей успел ее поддержать за локоть, но сумка вылетела из рук, проехалась по гладкому полу, и остановилась прямо у ног Ямпольского. Злосчастные презервативы рассыпались нарядной мозаикой, фольга заиграла бликами ламп, а Оля от стыда готова была сгореть до головешек, не сходя с места.
— Это не мои, — забормотала она, не понимая, что делать, бросаться их собирать или плюнуть на все и свалиться в обморок, — это заведующего.
То есть, не совсем его, он мне их дал. На марафон. Я участвую. То есть, не совсем участвую, участвую не я, я премию отрабатываю…
Чем больше Ольга пыталась объяснить, тем сильнее запутывалась. Услышав, какой получается бред, она сконфуженно замолчала. Ямпольский слушал внимательно и не перебивал, лишь темные брови забавно выгибались красивыми дугами.
