Шарлотта, заканчивай, ты сделаешь только хуже.
Шарлотта отпустила Бэка. В её карих глазах встали слёзы.
– Ты ведь ему поможешь? – спросила она дрогнувшим голосом.
– Не уверена, – ответила Ариана, открывая фиолетовую поясную сумку. Кровь Бэка липко и быстро растекалась под пальцами Саймона, и хотя он был абсолютно уверен в Ариане, он понимал, что даже она не способна творить чудеса. – Кто так постарался?
– Вадим, – ответил Саймон, и во взгляде Шарлотты сверкнул лёд.
– Бэк загнал его в угол, и…
Шарлотта вскочила на ноги.
– Тут след, – сказала она, сглотнув, и только когда бросилась в сторону пещер, Саймон заметил на мраморном полу свежие капли.
– Шарлотта! – позвал он, но было поздно. Она уже скрылась в темноте, и он выругался, сильнее зажимая рану Бэка. – Шарлотта!
– Иди, – раздался ещё один голос, и Саймон с облегчением взглянул на Джема, который опустился на колени, уже закатав рукава. – Я останусь с Бэком.
Саймону категорически не хотелось оставлять друзей в зале, полном солдат, но они были далеко от центра схватки, а если бы Шарлотта успела догнать Вадима… если бы тоже попыталась вступить с ним в бой…
– Спаси его, – сказал он Арине, проглотив ком.
– Ничего не обещаю, – сказала она, заглядывая под толстовку Бэка, чтобы получше рассмотреть рану. Отвернувшись, Саймон постарался сделать вид, что она не вздрогнула, когда увидела её.
Крови было немного, но след легко прослеживался даже в тусклом свете, и Саймон, пробираясь через кладовую, прислушался, надеясь заметить Шарлотту или Вадима.
Но их не было среди громоздящихся ящиков, и он прошёл дальше, с колотящимся сердцем открыв дверь в пещеры.
Шарлотта говорила, что в лабиринте под Цитаделью легко заблудиться так, чтобы тебя никогда не нашли. Переключив глаза на ночное зрение, Саймон продолжил идти по следу, стараясь не думать о том, знал ли Вадим, куда направлялся.
Тропа уходила вверх, иногда так круто, что Саймон с трудом держался на ногах, а гора как будто становилась всё тяжелее и тяжелее, словно одно неловкое движение, и она бы обрушилась ему на голову. Но он бежал и не останавливался, а пот струился по лбу, смешиваясь с грязью и чужой кровью.
Наконец, он заметил впереди свет. Он не был похож на рыжие отблески пламени или свет карманного фонаря.
