Так и не получив ответа, Андрей Андреевич протиснулся в свою берлогу и мелко задребезжал там бутылочным горлышком о рюмку. А на конторке его ординарца, словно еле дождавшись, пока начальник выйдет из комнаты, вспыхнул красный глазок телефона. Того самого, с надписью «Тульская» поверх лейкопластырной ленты."
"Гомер, поколебавшись секунду, шагнул к столу, облизал сухие губы, сделал глубокий вдох…
– Добрынинская слушает!
* * *– Что говорить? – Артем тупо обернулся на командира.
Тот был без сознания; глаза, мутные, будто задернутые занавеской, беспокойно блуждали, забившись под самый лоб.
Иногда его тело трясло нехорошим кашлем. Пробили легкое, подумал Артем.
– Вы живы? – крикнул он в трубку. – Зараженные вырвались!
Потом вспомнил: они ведь не знают, что творится на Тульской. Надо же все рассказать, объяснить. На платформе визжала женщина и работал пулемет. Звуки пролезали сквозь щель под дверью, от них было никуда не деться. По ту сторону провода ему что-то отвечали, спрашивали, но слышно было плохо.
– Надо закрыть им выход! – повторял Артем.
– Стреляйте на поражение. Не подпускайте их к себе!
Понял: они же не знают, как выглядят больные. Как их описать? Толстые, растрескавшиеся, зловонные? Но ведь те, кто заразился недавно, с виду – как обычные люди.
– Стреляйте всех подряд, – механически сказал он.
А если он сам попытается выбраться со станции, получается, что его тоже застрелят, что он сам себя приговорил? Нет, ему не выбраться. На станции не осталось здоровых… И Артему вдруг стало невыносимо одиноко.
И страшно, что у человека, который слушает его там, на Добрынинской, теперь не останется времени, чтобы говорить с ним.
– Пожалуйста, только не кладите трубку! – попросил он.
Артем не знал, о чем говорить с незнакомым человеком, и начал рассказывать ему о том, как долго пытался дозвониться, о том, как страшно ему было и как он думал, что во всем метро больше не осталось ни одной живой станции. А вдруг он тогда звонил в будущее, в котором никто не уцелел, пришло ему в голову, и он это тоже сказал.
Сейчас не надо было бояться выглядеть глупо. Сейчас вообще не надо было больше бояться. Только бы поговорить с кем-нибудь.
– Попов! – прохрипел из-за спины командир. – Ты связался с северной заставой? Гермоворота… Перекрыты?
Артем обернулся, покачал головой.
– Недоносок. – Командир харкнул кровью. – Никчемный… Слушай меня. Станция заминирована. Я нашел трубы… Сверху. Сток для грунтовых вод. Там заложил… Рванем, и всю Тульскую зальет к чертям.
