Возможно, поднявшийся в туннелях сквозняк – тень ветров, гулявших по поверхности, – просто смыл все дурманные испарения. Или старик в чем-то ошибся, и теперь у него больше не было будущего, о котором Полянка могла бы ему рассказать?
– А что означает «Изумрудный»? – вдруг спросила Саша.
– Изумруд – прозрачный камень зеленого цвета, – рассеянно объяснил Гомер. – «Изумрудный» – это просто «зеленый».
– Забавно, – задумчиво отозвалась девчонка. – Значит, он все-таки есть…
– О чем ты? – встрепенулся музыкант.
– Нет, так просто… Знаешь, – она посмотрела на Леонида, – я его тоже теперь буду искать, твой Город.
И обязательно найду когда-нибудь.
Гомер только покачал головой; он так и не убедил себя в том, что раскаяние музыканта, одурачившего Сашу и зря заманившего ее на Спортивную, было искренним.
А девчонка все думала о чем-то своем, шептала что-то, пару раз вздохнула. Потом пытливо взглянула на старика:
– Ты все записал, что со мной случилось?
– Я… пишу.
– Хорошо, – кивнула девушка.
На Серпуховской творилось неладное.
Ганзейский дозор на входе был удвоен. Мрачные, неразговорчивые солдаты наотрез отказывались пропустить Гомера и остальных. Ни патроны, которыми позвякивал музыкант, ни его документы не произвели на них впечатления. Положение спас старик: потребовал соединить его с Андреем Андреевичем. Через долгие полчаса пришел, разматывая толстый провод, заспанный связист, и Гомер грозно сообщил в его аппарат, что они трое – авангард когорты Ордена… Этой полуправды хватило на то, чтобы их провели через зал – душный, будто со станции откачали весь воздух, и бессонный, несмотря на ночное время, – в приемную начальника Добрынинской.
Тот, взмыленный и встрепанный, с запавшими глазами и смрадным похмельным дыханием, сам встретил их на пороге; ординарца в комнате не было. Андрей Андреевич нервно осмотрелся и, не обнаружив Хантера, всхрапнул:
– Скоро они там?!
– Скоро… – уверенно пообещал Гомер.
– Серпуховская вот-вот взбунтуется. – Начальник, утираясь, заходил по приемной.
– Кто-то сболтнул про эпидемию. Никто не знает, чего бояться, врут, что противогазы не помогут.
– Не врут, – вставил Леонид.
– Блокпост в одном из южных туннелей, который ведет к Тульской, дезертировал всем составом. Трусливые твари… Во втором, где сектанты, пока стоят… Эти фанатики их осадили, воют про Судный день… Да у меня сейчас на моей собственной станции такое начнется! И где наши спасители?!
Из зала доносились ругань, чьи-то крики, лающая брань охраны.
