Те, кто постарше и бывал там еще тогда… ну… до… так вот они говорят, что очень богато было сделано, и залегала станция очень глубоко, не как другие новостройки. И люди там, надо думать, жили припеваючи. Но недолго. Пока туннели не обрушились.
– А как это случилось? – спросил Артем.
– У нас говорят, – Антон оглянулся на остальных, – что само рухнуло. Плохо спроектировали, или на строительстве воровали, или еще что-нибудь. Но это уже так давно было, что точно не помнит никто.
– А я вот слышал, – тихо сказал один из дозорных, – что это здешнее начальство оба перегона взорвало к чертям.
То ли конкуренция с Парком Победы у них была, то ли еще что… Может, боялись, что Парк их со временем под себя подомнет. А у нас, на Киевской, в то время сам знаешь, кто распоряжался… Кто на рынке раньше фруктами торговал. Народ горячий, к разборкам привычный. Ящик динамита в этот туннель, ящик в тот, от своей станции подальше, и понеслась. Вроде и без крови, и проблема решена.
– А что с ними потом стало? – поинтересовался Артем.
– Ну, мы-то не знаем, мы потом уже сюда пришли… – начал было Антон, но разговорившийся дозорный перебил его:
– Да что там может стать? Перемерли все. Сам должен понимать, когда станция от метро отрезана, там долго не выживешь. Фильтры сломались, или генераторы, или заливать начало – и все, на поверхности и сейчас-то не разгуляешься. Я слышал, сначала они вроде копать пытались, но потом отступились. Те, кто здесь дежурил вначале, говорят, через трубы крики слышали… Но скоро и это прекратилось.
Он кашлянул и протянул ладони к печке. Согрев руки, дозорный посмотрел на Артема и добавил:
– Это даже не война была. Кто же так воюет? Там ведь у них и женщины, и дети были. Старики… Целый город. И за что? Так просто, деньги не поделили. Вроде сами никого и не убивали, а все равно. Вот ты спрашивал: что там, по ту сторону завала? Смерть там.
Антон покачал головой, но ничего не сказал. Мельник внимательно посмотрел на Артема, открыл было рот, будто собираясь что-то прибавить к услышанной истории, но передумал.
Артему стало совсем холодно, и он тоже потянулся к пробивавшимся сквозь печную заслонку огненным язычкам. Он пытался представить себе, что значит жить на этой станции, обитатели которой верят, что рельсы, уходящие от их дома, ведут прямиком в царство смерти.
Артем постепенно начинал понимать, что странное дежурство в этом оборванном туннеле было не необходимостью, а скорее ритуалом.
