– Да уж, это понять можно. На Киевской теперь страшно становится. Ну, ничего. Скоро этим чистюлям из вашего караула придется жарко. Вот как Ганза пускать перестанет, с Киевской все к вам побегут. Сам понимаешь, когда такое творится, кто же на станции жить останется? Лучше уж под пули… – обращаясь то ли к сталкеру, то ли к самому себе, пробурчал долговязый челнок.
– Сам-то небось под пули кинулся? – ехидно хмыкнул другой. – Тоже мне, Матросов нашелся!
– Ну так, пока еще и не припекло, – отозвался долговязый.
– Да что там происходит-то? – не сдержался Артем.
Сразу двое челноков оглянулись на него так, словно он задал глупый вопрос, ответ на который знает каждый ребенок. Сталкер хранил молчание. Молчали и торговцы, так что некоторое время они шагали в полной тишине. От этого ли или, может, оттого, что затягивавшееся молчание становилось жутковатым, Артему вдруг расхотелось слушать объяснения. И когда он решил уже было махнуть на них рукой, долговязый наконец нехотя проговорил:
– Туннели к Парку Победы там, вот что…
Услышав название станции, двое его спутников съежились, и Артему почудилось на секунду, что налетел порыв промозглого туннельного сквозняка, а стены туннеля сжались.
Даже Мельник повел плечами, словно пытаясь согреться. Артем, кажется, никогда не слышал ничего плохого про Парк Победы и даже не мог припомнить ни одной байки, связанной с этой станцией. Так отчего же при звуке ее названия ему вдруг стало так неуютно?
– Что, хуже становится? – тяжело спросил сталкер.
– Да мы-то что знаем? Мы люди случайные.
Так, мимо проходим иногда. Оставаться там, сами понимаете… – неопределенно промямлил бородатый.
– Люди пропадают, – шепотом сообщил коренастый челнок. – Многие боятся, бегут. Тут уже и не разобрать, кто исчез, кто сам сбежал, а остальным от этого еще страшней.
– Все туннели эти проклятые, – сплюнул на землю долговязый.
– Так завалены же туннели, – не то спросил, не то возразил Мельник."
"– Они уже сто лет как завалены, и что с того? Да если ты здешний, лучше нас понимать должен! Там все знают, что страх из туннелей идет, будь они хоть трижды взорваны и перегорожены.
Да это любой своей шкурой чувствует, как туда нос покажет, вон даже Сергеич, – долговязый указал на своего бородатого спутника.
– Точно, – подтвердил заросший Сергеич и зачем-то перекрестился.
– Так они ведь туннели охраняют? – уточнил Мельник.
– Каждый день дозоры стоят, – кивнул усатый.
– И хоть раз поймали кого-нибудь? Или видели? – выспрашивал сталкер.
