Понимаем риски. Зверье знаем… Про фон все. Там наше место! Не тут! Не резать глотки тем, кто к нам из других мест идет! А нашим помочь добраться до живой земли! Ну? Согласен?
– Согласен, че, – пробурчал Летяга.
– Дед?
– Не знаю."
"– Я понимаю, дедуль, тебе страшно наверх идти. Столько лет под землей сидеть. Тут уже все понятно тебе. Вроде и темно, вроде и тесно, а уже и родное все, да? И наверх как-то… И ты ведь не один. Я на Комсомольской звал людей за собой… Ни одна душа не поверила, никто не пошел. Ты не виноват.
И они не виноваты. Эти суки из бункера виноваты, вот кто. Тебе врали, нам всем врали. Приучили нас быть кротами. Доказали нам, что мы черви. Но это вранье все, и на вранье выстроено. Если мы им правду не скажем, если ты – у тебя получается же! – да, Илья Степаныч? Он талант же у нас? – если ты им не скажешь правду про тачки с трупами, про арматуру, про туннель мой, про ямы собачьи, про пулеметы на Комсомольской – кто им? Никто! Знаю, не станут верить! Сразу – не станут! Мне никто не верил! Вы мне не верите до конца! В такое – трудно… Но надо.
Пусть пальцами тычут. Пусть ебнутым зовут. Пусть врагом считают. Кто-то должен им сказать. Пускай хоть посомневаются… Вдруг кто-то – поверит! Кто-то – пойдет за нами! А?! Это нам надо для людей сделать. Даже если они против будут сейчас. Потом поймут. Или ты – что? Или ты фашистский листок опять печатать?!
Илья Степанович не показывался из коленного своего панциря, как будто умер. Когда мир рвался осколками, ему пришлось в сердце.
– Нет уж, – покачал головой Гомер. – С этим-то кончено.
– Все, значит? Если будет шанс – сделаем? Вы со мной?
– С тобой! – откликнулся Леха. – Натянем буъжуев!
* * *До суда время пошло сворачиваться в спиральную пружину – чем туже, тем медленней. Артем требовал у тюремщиков Мельника – но те все были с черными вязаными лицами, Артема не узнавали, и Мельник Артема вспоминать тоже не хотел.
Почему медлил Святослав Константинович, чем был занят? Виселицы ставил заранее, потому что уже знал, как Орден проголосует, потому что с каждым бойцом уже его голос оговорил и взвесил?
А Артем все равно готовился.
Расхаживал по камере, наступал остальным на ноги, повторял про себя все, что должен высказать. Будет одна возможность всего. Себя спасти, Летягу и Леху выручить. Сжечь крысиное гнездо и людей от крыс освободить.
Это хорошо, что товарищеский суд, твердил он себе. Это правильно. Они не истуканы. Не из глины, не из гранита они.
