– Лезешь не в свое дело, – сказал Артему сталкер. – Так тебе и дали сейчас всех спасти. Одинокий ковбой, бля.
Артем не хотел об этом говорить.
Савелий хлопнул дверцами, взял руль, развернулся. Уже наполовину за воротами, тормознул в последний раз. Высунулся из окна.
– Вас убьют же, дебилы!
– Ну а хули делать, – ответил Артем: клубам сизого дыма в лицо.
* * *Задвинули вручную ворота. Сколько они тут продержатся, когда их штурмовать начнут? Три минуты? Пять?
– А ты зачем остался?
– Да ну, – сказал Леха. – Ехать еще куда-то.
Давай расхеъачим эту хеъй по быстъому – и домой. Может, пъоскочим еще.
– Я поищу пойду, чем их…
– Съышь, Аътем… Я вот бошку себе съома’у уже: зачем эти гъушиъки нужны вообще?"
"– У красных спроси. Может, чтобы всем снаружи рассказывать, что метро – это и есть они? Что они в Москве – власть? Может, удар по Ганзе готовят… Получают помощь от кого-то снаружи. Техника видел какая? В метро разве осталась такая у кого-нибудь?
И тот внедорожник на Театральной, подсказал он сам себе.
Они же фашистов отстреливали. В форменной химзе. Война же?
Вот: Лехе объяснил, а сам не понял. Как так можно? Как можно сорок тысяч человек или сколько там – держать под землей? Какая цель такое оправдает, интересно.
– Поднимись на крышу. Там пулемет остался. Посмотри за дорогой.
Снова проковылял мимо радиста.
– Где тут гранаты у вас?
Оружейный шкаф стоит пустой. Все по тревоге расхватали. Комнатки – в одной нары, в другой – столовая, ничего не спрячешь. Возвращался мимо пультовой – заглянул.
Все огни погасли. Тишина, пыль в воздухе висит.
Одно жаль.
Вот станешь ты, Святослав Константинович, хрыч безногий, слушать оттаявший эфир, а извиниться уже не перед кем будет. А хорошо бы было добраться в Москву живым, чтобы вместе с тобой у приемничка посидеть. Вот тебе, папаша. К нашему с тобой разговору. У меня, конечно, шиза, и я, разумеется, зацикленный психопат, и уж дочурки твоей я так и так не достоин. Только на-ка, Святослав Константиныч, послушай. Слушай-слушай. Не морщись.
А? Да, это Петербург. А это вот Париж. Ага, это по-английски. Точно, это Владивосток. Как это? А вот так. Вот так это, что Красная Линия черт еще знает когда запустила глушилки. Глу-шил-ки, Святослав Константиныч. Да-да. Ты-то знаешь, наверное, что это такое, в отличие от меня? А? Знаешь, а провафлил. Мы думали, они об Орден все зубы обломали, мы думали, им бункер этот сильно сдался, мы половину пацанов потеряли, чтобы только бункер к ним в руки не попал.
