Как будто тут триста метров спасти могут. Спасало другое: устройство человеческих чувств.
Вновь прибывшие мерзотный свиной дух ощущали день-другой. Потом – принюхивались. Аня принюхалась не сразу. Местные жители давно не слышали ничего. Им и сравнивать было не с чем. А Артему вот было.
– Хорошо, когда душа к грибам лежит, – прицельно глядя Ане в затылок, четко проговорил он. – С грибами проще договориться, чем с людьми."
"– А зря вообще некоторые к грибам с таким презрением, – сказала та. – Есть люди, которых от грибов не сразу и отличишь.
И болезни даже общие, – Аня наконец развернулась к нему. – Вот у меня сегодня, например. На половине грибов – гниль какая-то. Гнильца появилась, понимаешь? Откуда взялась?
– Что за гниль еще? – обеспокоилась Айгуль. – Нам гнили еще только тут не хватало, Аллах спаси!
– Чаю, может, кому? – влезла Шуба.
– Ящик гнили вот набрала, – в глаза Артему сказала Аня. – А ведь были нормальные раньше грибы. Здоровые.
– Ну это прямо беда какая-то! – покачал головой Артем. – Грибы протухли.
– Ак жрать-то мы чего будем? – резонно заметила Шуба.
– Ну конечно, разве это беда? – тихо и железно ответила ему Аня. – Вот когда великого героя и спасителя всея метро всерьез никто не воспринимает больше – вот это беда!
– Пойдем-ка, Айгулька, продышимся, – вздернула нарисованную бровь Шуба. – Тут жарковато что-то становится.
– Эхм… – Гомер поднялся вслед за остальными.
– Нет, – остановил его Артем. – Вот. Ты же хотел про героя послушать? Про Артема, который все метро спас? Вот, слушай.
Послушай правду. Людям, думаешь, до этого есть дело?
– Потому что у людей свои дела. Настоящие дела. Работать. Своих кормить. Детей растить. А когда кое-кто мается и не может себе дела найти, и выдумывает себе херню всякую – вот это да, беда, – Аня заняла позицию и вела по нему огонь очередями: короткая, короткая, длинная.
– Нет, беда, это когда человек не хочет жить, как человек, а хочет, как порось и как гриб, – ответил Артем. – Когда его одно только заботит…
– Беда, это когда гриб решает, что он человек, – уже не пряча ненависть, сказала Аня.
– А правды ему никто не говорит, чтобы не расстраивать.
– Правда, что ли, на грибах гниль? – спросила, почти уже совсем отчалив, Дашка-Шуба.
– Правда.
– Тьфу ты, пропасть.
– Аллах нас наказывает! – громогласно заявила Айгуль с расстояния. – За грехи! Что свинину едим, за это!
– Ну и ты иди… Иди… Грибы зовут… – подтолкнул застывшую Аню Артем. – Кашляют, чихают. Где ты, мама, говорят.
– Сука ты.
