Магган Лит возмущенно отпихнула его руку:
– Мы здесь, чтобы поддержать команду!
– Для этого есть места на трибунах, – ответил Давид, не глядя на нее.
Магган рассвирепела:
– А ты-то, Давид! А ты-то! Хорош тренер – накануне важнейшего матча делать перестановки в команде!
Давид удивленно поднял брови. Вильяму Литу хотелось провалиться сквозь землю.
– Что он здесь делает?! – возмутилась Магган, ткнув пальцем в Амата.
Амату явно захотелось того же, что и Вильяму. Давид ответил нарочито тихо, чтобы заставить всех умолкнуть:
– Состав команды не подлежит обсуждению.
Жила на лбу у Магган забилась, как медный колокол.
– А со мной ты его обсудишь, понял?! Эти парни играют у тебя десять лет, и накануне важнейшего матча ты вдруг приводишь к ним игрока из детской команды!"
"Она широким жестом обвела всех присутствующих, и те согласно закивали и одобрительно захмыкали. Затем Магган снова вонзила свой взгляд в Давида и продолжила:
– Ты хоть понимаешь, как важен этот матч? Для всех нас? Понимаешь, чем мы жертвуем ради хоккея?
Амат сморщился, готовый выбежать в коридор и больше не возвращаться в ледовый дворец.
Не стало ему легче и когда лицо Давида налилось кровью, зато Магган внезапно попятилась к стене.
– Это ты мне будешь рассказывать о жертвах? – прошипел Давид, двигаясь прямо на нее и явно не рассчитывая на ответ. – Посмотри на него! – потребовал он и, прежде чем Магган успела что-либо сказать, взял ее за руку и провел через всю раздевалку к Амату. – Посмотри на него! Ты думаешь, твой сын заслужил этого больше, чем он? Ты хоть представляешь, какой они проделали путь? Да твоей семье такая борьба и не снилась! ПОСМОТРИ НА НЕГО!!!
Давид отпустил ее дрожащую руку.
Он мимоходом похлопал Амата по плечу, дотронувшись до его шеи большим пальцем, и посмотрел ему прямо в глаза. Молча. Этим все было сказано.
Затем двинулся в другой конец раздевалки к Вильяму Литу, погладил его по щеке и прошептал:
– Мы играем только ради себя, Вильям. И больше ни для кого. Ты и я, только ради нас. Мы пришли сюда по собственной воле.
Остальные здесь ни при чем.
Вильям кивнул и вытер глаза.
Бубу непрерывно барабанил ногой по полу. Он не мог сидеть тихо. Когда Бенгт вышвырнул за дверь всех родителей, включая Магган, тишина стала нестерпимой. И тут уж Бубу не выдержал – в отличие от Кевина и Беньи молчать он никогда не умел; ему необходимо было встать посреди раздевалки и оказаться в центре внимания. Сколько себя помнил, он боялся остаться в углу, забытым и непризнанным.
