Заметив его удивление, Рамона стала оправдываться:
– Чтобы заседать в правлении, мне, пожалуй, неплохо бы протрезветь. А если учесть, сколько я выпила за последние сорок лет, меньше чем за пару месяцев мне не управиться.
Беньи и басист лежали на полу в каморке. В окружении инструментов, расставленных вдоль стен, оберегаемые смолкшей музыкой. Иногда нет ничего легче, чем научиться играть. Просто надо не играть, а потом начать.
– Скоро мне придется вернуться домой, – сказал басист.
Он имел в виду не квартиру в Хеде.
Он имел в виду – домой. Беньи молчал, басисту так хотелось бы, чтобы он хоть что-нибудь сказал.
– Ты мог бы… поехать со мной… – выговорили губы, преодолевая сопротивление сердца.
Он не хотел услышать ответ. Ответа и не последовало. Беньи встал и оделся. Басист сел, зажег сигарету, грустно улыбнулся.
– Ты же можешь уехать. В других местах тоже есть жизнь.
Беньи поцеловал его в волосы.
– Я не такой, как ты.
Когда Беньи ушел, шагнув в последнюю метель этой зимы, и дверь за ним мягко затворилась, басист понял, насколько тот прав.
Беньи не похож на него и не похож на местных. Беньи вообще ни на кого не похож. Как можно такого не любить?
Когда в Бьорнстад пришла ночь, Кевин один выбежал на освещенную тропу. Круг за кругом. Пока боль в мышцах не стала больше всего другого, что причиняет боль. Круг, еще один круг, еще круг. Пока адреналин не победит неуверенность, пока злость не одержит верх над унижением. Круг за кругом, круг за кругом.
Сперва он решит, что ему просто показалось.
Что это – обманчивая игра теней. На секунду он даже подумает, что от усталости видит галлюцинации. Он замедлит бег, тяжело дыша. Рукавом вытрет пот с лица. И только тогда увидит девочку. Ружье в ее руках. Смерть в ее глазах.
Он слышал рассказы охотников о том, как ведут себя испуганные животные, когда чувствуют, что их жизни угрожает опасность. Но только сейчас он понял, что это значит.
Ана проснулась, посмотрела по сторонам, растерянно и сонно бормоча, потом вскочила, ударившись головой о столик возле кровати.
Сдернула одеяло в надежде, что Мая просто спряталась, но наконец поняла, что произошло, и ужас впился в нее, как когти дикого зверя. Она слетела вниз по лестнице, с грохотом спустилась в подвал и кричала с закрытым ртом, будто сосуды один за другим взрывались в ее голове, когда она открыла сейф и увидела, чего там нет.
В сейфе лежала записка. Аккуратным Маиным почерком.
«Счастливой, Ана. Через десять лет я вижу себя счастливой. Тебя тоже».
