Его левая рука была изрешечена энергетическими зарядами, правая нога согнута под неестественным углом. Кровь заливала его лицо, а шрам через всю щеку стал еще более заметным.
Но убийца не сдавался. Собрав последние силы, он выпустил из раненых рук десяток теневых лезвий — тонких, как бритва, полос тьмы, которые понеслись к Голдльюису со всех сторон.
Снайпер спокойно переключил «Цербера» обратно в снайперскую конфигурацию и сделал три быстрых, точных выстрела. Первый заряд разбил теневое лезвие, летевшее к его голове, остальные были уже не так опасны и с большей частью вполне справилась его броня, ну а на царапины Охотник не обращал внимания.
Второй выстрел пронзил грудь Демоса, третий — лоб.
Убийца Валериуса Крестона рухнул на колени, затем упал лицом вниз. Его тело еще несколько секунд подергивалось, затем обмерло.
Голдльюис медленно подошел к поверженному врагу, винтовка все еще была направлена на него.
— Охотник должен быть готов к своей добыче, — тихо сказал он.
Только после этого снайпер заметил глубокую рану на своем левом боку — теневой клинок успел полоснуть его во время короткой схватки.
Он поморщился, прижимая ладонь к ране, но продолжал наблюдать за остальной частью ангара.
* * *Параллельно разворачивалась битва двух женщин — но если одна была воплощением мстительной справедливости, то вторая представляла хищную жадность к чужой жизни.
Изабель Ламбер смеялась, глядя на юную аристократку.
— Ещё одна из Монклер? — презрительно фыркнула некромантка.
— Ваш клан состоит из слабаков. Гаспар сдох как собака в «Забытых Глубинах», даже толком не помог мне, бесполезный кусок плоти. Ты последуешь его примеру.
Из пола вокруг неё вырастали десятки цепких лиан — узловатых, покрытых шипами растений, которые тянулись к Хлое, пытаясь обвить её и высосать жизненную силу. Это была техника «Терновый Венец», которую разработала она сама.
Но Хлоя уже не была той капризной девочкой.
— Гаспар, может, и был козлом, но он остается Монклером, — холодно произнесла она.
Вокруг неё закружился вихрь «Лепестков Забвения» — иссиня-чёрных, почти фиолетовых цветочных лепестков с прожилками абсолютной тьмы. Они двигались как живые существа, каждый знал свою цель. Лепестки с лёгкостью кромсали магические лианы, и в местах срезов на растениях появлялся чёрный иней, полностью останавливающий их регенерацию.
Изабель нахмурилась. Её магия жизни впервые встречала подобное сопротивление.
