Собрать фонендоскоп не так уж и сложно, но к этой работе нужно отнестись с особой аккуратностью, поскольку от герметичности инструмента зависит качество проводимого звука.
— Что ж, если в этом мире когда-нибудь появится доктор Коротков, надеюсь, он не будет на меня в обиде, — прошептал себе под нос я. — Потому что я собираюсь изобрести этот инструмент вперёд него.
В первую очередь я соединил между собой полые металлические трубки с резиновыми. Затем аккуратно согнул метал, чтобы сделать из него оголовье. Резиновые трубки стянул вместе алюминиевыми скобами и подвёл их к воронке, которая служила раструбом.
До этого момента моя поделка мало чем отличалась от обычного стетоскопа.
Остался самый важный момент, которым когда-то и перевернул диагностику Коротков.
Я натянул на раструб тонкую эластичную резину и плотно перетянул её тонкой верёвкой, создав таким образом мембрану. К сожалению, никаких полимеров, кроме резины в этой эпохе пока что нет, так что стандартную мембрану сделать не получится. Но для начала и этого хватит.
Руки подрагивали от приятного трепета. Мне не терпелось поскорее испытать инструмент, однако осталась ещё одна маленькая деталь. Я вырезал из резины два маленьких валика и надел их на концы металлических трубок, создав себе «уши». Или, если выражаться правильно, оливы.
— Что ж, отлично… — выдохнул я. — Осталось проверить, получилось ли у меня соблюсти герметичность.
Кроме того, была вероятность, что при сгибании металлических трубок, я полностью пережал просвет и теперь звук будет проводиться некачественно.
Настал момент истины. Я вставил оливы себе в уши, задрал рубашку и приложил резиновую диафрагму акустической головки к своей груди.
Тук, тук, тук.
Работает! Я слышу сердце!
Я был вне себя от счастья. Получилось изобрести фонендоскоп, да ещё и с первого раза! Если бы я испортил одну из деталей, пришлось бы снова идти в ту лавку. А мне не хотелось тратить ещё полтора рубля.
Затем переставил головку, расположив её между рёбер, и сделал глубокий вдох.
— Чистый лёгочный звук, доктор Мечников, — улыбнулся я. — Здоровы.
— Лёша, а с кем это ты тут разговариваешь? — послышался голос моего дяди.
Олег заглянул в сарай и удивлённо уставился на разведённый мной творческий беспорядок.
— Ты вовремя, дядя, — усмехнулся я. — Взгляни. Только что ты стал свидетелем исторического момента. Этот инструмент называется фонендоскопом.
— Как-как? — нахмурился он, задумчиво осматривая трубки. — Первый раз слышу.
