— Тихо-тихо, спокойно, Олег Сергеевич! — пожилой лекарь навалился всем телом на дядю и усадил его на место. — С вашим племянником мы уже всё обсудили. А вы покажите мне свою ногу.
Дядя стянул штаны, и Василий Ионович принялся осматривать ногу. Фамилия старика была, кстати, Решетов. Я только сейчас узнал его полное имя, прочитав записи в ведённой им документации.
— Хо-хо! — усмехнулся он. — Да такую кожу и пилой не распилить! Если вашу ногу, Олег Сергеевич, на железной дороге положить — поезд с рельсов сойдёт! А вы переломом отделаетесь.
Но практиковать такое не стоит."
"— Знаю, — буркнул Олег. — Ещё бы избавиться от этой дряни как-нибудь.
— Тут современное лекарское дело бессильно, — ответил Решетов. — Один выход — смириться.
Прежде чем мы с дядей покинули госпиталь, Василий Ионович крикнул мне вслед:
— Алексей Александрович! Вы уж, пожалуйста, прислушайтесь к моим словам. Будьте бдительны, хорошо?
— Обещаю, — кивнул я. — Не беспокойтесь. Если симптомы проявятся — сразу же приду к вам.
По пути к дому дядя устало потёр рёбра.
— Решетов знает толк, — поморщился он. — Болезненно заращивает. Всё тело потом ноет! Но результат всё-таки хороший. А ты меня прости, Лёш. Забылся я совсем. Но будем надеяться, что вовремя ты рану прижёг. Если вдруг станешь обращаться… Я ж себе этого никогда не прощу! Что я твоему отцу скажу-то?
— Не думаю, что отцу есть до меня дело, — усмехнулся я. — Но я — везучий. Вот увидишь, пройдёт неделя и на меня яд упыря никак не повлияет.
Уж если я, умерев, попал в другой мир, с чего бы мне теперь упырём становиться? Хотя за состоянием своим всё же стоит проследить.
— Ладно, будем надеяться, что всё обойдётся, — заключил дядя. — Кстати, как в целом рана твоя? Я вот после лечения Решетова чувствую себя так, будто заново родился! Одна нога только беспокоит.
— Василий Ионович явно знает толк, — согласился я. — Взять бы у него пару уроков…
— А ты попроси, — посоветовал дядя. — Он денег за это не возьмёт — будь уверен. Наоборот, охотно знаниями поделится.
Кстати, до меня только сейчас дошло! Это что же получается, я теперь никому денег не должен?
— Ты слышал крик Кособокова, — напомнил я. — Если он и выжил, вряд ли упыри обделили его укусами. Он уже не жилец.
— Негоже радоваться смерти, — ответил дядя, — но смерть этого ублюдка меня сильно осчастливила! Поделом ему. Не будет людей терроризировать!
С дядей я был во многом не согласен. Он сам влез в работу с бандитами. Должен был понимать, чем это может быть чревато.
